Дорогая Жасмин

— Будешь висеть здесь, пока я не соизволю освободить тебя, сука! — прохрипел он и, зайдя сзади, снова связал ей ноги и поднял ременную плеть. — Теперь уж тебе точно не избежать наказания за все подлые хитрости! На будущее это научит тебя держать язык за зубами!

Плеть с силой опустилась ей на ягодицы, тонкие полоски обвились вокруг бедер, оставляя кровавые рубцы. Второй удар. Третий. Четвертый.

Жасмин крепко прикусила губу. Боль становилась все нестерпимее, по телу разливался лихорадочный жар.

Крохотные узелки впивались в тело, причиняя невыносимые муки.

— Сука, — снова пробормотал он, не оставляя своего занятия.

Стало ясно, что Сен-Дени хочет услышать ее крик, и лишь тогда, возможно, удовлетворится и снимет ее с этого чудовищного крюка, на котором она подвешена, как оленья туша в кладовой. Руки и плечи непереносимо ломило, и Жасмин поняла, что сейчас самое главное — выжить и добраться до Джемми.

Поэтому она глубоко вздохнула и яростно заорала. Ремень по-прежнему хлестко врезался в ягодицы, но маркиз, похоже, устал.

— Вот так, злобная дрянь, моли меня о милосердии! Однако он успел ударить еще несколько раз, прежде чем жалобные крики Жасмин вернули ему хорошее настроение, и улыбнулся.

— Проси же, паршивка!

— Прекрати! — всхлипывала она. — О, пожалуйста, перестань! Я вся горю!

Пирс насладился терзаниями Жасмин, отбросил плетку на пол и снова встал перед своей жертвой.

Та умудрилась выдавить пару слезинок из-под сомкнутых век и призвала на помощь всю силу воли, чтобы не пнуть его. Придется потерпеть, самой ей не высвободиться.

— Отпустите меня, милорд, — пробормотала Жасмин, но, к ее ужасу, маркиз встал перед ней на колени, снова развязал ей ноги, раздвинул и, крепко вцепившись в бедра, проник языком в сомкнутые створки ее женственности. Безошибочно отыскав крохотный чувствительный бугорок, Сен-Дени начал ласкать и посасывать его, и хотя сумел возбудить Жасмин настолько, что ее плоть предательски увлажнилась, женщина не испытывала ничего, кроме отвращения.

Однако она все-таки сообразила, что он ожидает от нее какого-то проявления эмоций.

— О-о-о-о! — вскрикнула Жасмин. — Не надо! Не надо! Маркиз рассмеялся, отодвинулся и уставился на нее безумными глазами.