Дорогая Жасмин

Жасмин ощутила, как его горячие соки, излившись, едва не обожгли ее; во рту был соленый вкус крови — на загорелой коже Джеймса краснел отпечаток ее зубов. Жасмин принялась старательно зализывать ранку.

— Сучка, — простонал он, сминая губы Жасмин в неистовом поцелуе, едва не лишившем ее дыхания, и наконец, откатившись от нее, лег на спину. — Иисусе, — едва выговорил Джеймс, — что это было? И всегда между нами будет бушевать такое неистовство?

Сердце, казалось, вот-вот проломит ребра и вырвется наружу.

— Не… не знаю, — всхлипнула Жасмин.

Он прав, это настоящее безумие. Она не понимала причин столь неукротимого взаимного желания. Ямал, ее первый муж, обращался с ней как с хрупкой вазой. Рован Линдли был нежным и страстным, как и принц Генри, но такого ей еще не приходилось испытывать. Все эти жгучие, знойные, пылкие ощущения были для нее внове, и в этом бешеном слиянии каждый старался доказать свое превосходство, покорить и укротить другого. Неужели так будет вечно? И хотят ли они этого? Сумеют ли пережить подобное? У Жасмин не было ответа.

Джеймс взял ее руку.

— Как ты можешь говорить, что не любишь меня, после того, что произошло?

— Я не должна любить тебя! Не должна!

— Но ты любишь, — настаивал он, — и я это знаю.

Джеймс бережно привлек ее к себе.

— Почему? И не уверяй, что все мужчины, которых ты любишь, обречены.

— Но это так, Джемми, — в отчаянии пробормотала Жасмин. — Сколько раз я пыталась быть счастливой! Все, что мне нужно от жизни, — преданный муж, здоровые дети и свой дом.

Когда убили Ямала, я потеряла ребенка, которого носила в чреве. После гибели Рована осталась вдовой с двумя детьми и беременной третьим. В тот раз я едва не умерла. И наконец Генри Стюарт, тот, кому предназначалась корона Англии! Он поплатился из-за любви ко мне!

— Принц скончался от жестокой лихорадки, начавшейся после того, как он, разгоряченный бешеной скачкой, переплыл реку. Это огромное несчастье для его родителей и всей страны, но тут нет твоей вины, пусть даже он и был влюблен в тебя.

Ямал-хана предательски умертвили по приказу твоего брата. Пуля, попавшая в Рована, предназначалась тебе, а не маркизу. Да, все эти мужчины погибли, но так, видно, было суждено судьбой. — Он прикоснулся губами к ее лбу. — Мы поженимся пятнадцатого июня, радость моя, и проживем долгую и счастливую жизнь. А теперь скажи, что любишь меня, упрямая девчонка! Я так долго ждал этого признания!

— Вы слишком уверены, милорд, — бросила она.

— Жасмин! — угрожающе прошипел он.