– Поджог дом?..
Его руки превратились в две кувалды, лицо стало злым до неузнаваемости.
– Где он?
– Давай я сначала все расскажу, а потом…
– Где он, Полина? – крикнул Влад.
– В Питере, – всхлипнула я. – Я хочу вместе с тобой завтра поехать туда и…
– И я убью эту тварь, – ледяным тоном проговорил Влад.
Он поднял голову к черному небу, медленно провел рукой по волосам, болезненно скривил лицо и резко притянул меня к себе.
– Я похоронил тебя, понимаешь?
Отодвинувшись от меня, пристально посмотрел в глаза, и в его взгляде отразилось столько боли, что не передать словами.
Горячие ладони сжали мои щеки, он склонился к моему лицу.
– Прости, что не смогла сказать раньше… – глядя на него мокрыми глазами, обронила я. – Нельзя, чтобы он узнал, что я выжи…
И он закрыл мне рот поцелуем."
"Отчаянным, желанным, и настолько скучающим, что я в два счета потеряла голову и повисла в его руках, как тряпичная кукла.
Перестало существовать абсолютно все: улица, дома, фонари, неоновые огни кальянной. Только его руки, впивающиеся в мое тело и горячие губы – способные сводить с ума с каждым движением.
Всю дорогу до дома Влад держал меня за руку, а я рассказывала обо всем, что случилось в рыбацком домике: как ждала звонка от доктора, как собиралась сообщить Гере новость, что беременна. И… как узнала, что анализы были отрицательными.
Я ничего от него не скрывала.
Влад был готов сорваться в Питер той же ночью – сгорал от желания придушить Степанова. И только когда я выложила ему наш с Перовым план, он немного остыл.
– Если это по какой-то причине не сработает, то я лично заживо закопаю его в земле, – пообещал он.
До сих пор по телу бегает отряд мурашек, когда я вспоминаю ночь, проведенную с ним в его квартире.
Как целовались на пороге, едва он закрыл входную дверь, как он подхватил меня на руки и отнес в кровать, где вздернул мое платье и припал губами к животу.
Я быстро дыша следила взглядом за его сумасшедшими руками, нетерпеливо ждала поцелуев в губы, в шею, и по всему телу, которое отныне принадлежало только ему.
В ту ночь, засыпая в его руках, я чувствовала, как внутри словно прорастали цветы. До этого была одна гарь, пепел и дым, а тут вдруг – цветы.
Это точно были кувшинки или мои любимые прекрасные лилии – такие же прекрасные, как и он – спящий, обнаженный и такой красивый в свете луны.
Мне больше не было страшно.
И, наверное, впервые за два месяца я видела обычный сон, а не кошмары, от которых я вскакивала в холодном поту.
