И улыбка его была немного натянутой. Он поспешно развернулся и бросил через плечо:
— Пойду спать, раз ты пришла.
Уже когда принц взялся за ручку внутренней двери, Райга негромко окликнула его:
— Райтон.
Юноша замер и медленно повернулся. В его глазах проскользнула настороженность. Он тут же справился с собой. Натянул на лицо маску равнодушия и бесстрастно спросил:
— Что?
— Ты так и не рассказал мне, что видел во сне на горе Фурикоран.
В ее голосе явственно чувствовался упрек. Принц отвел глаза и сжал губы.
Несколько тягостно длинных мгновений в комнате царила тишина. Затем он посмотрел на Пламенную и уверенно произнес:
— Ничего такого, что тебе стоит знать.
— Я рассказала тебе свой сон, — напомнила ему девушка. — и никому ничего не скажу, если ты этого хочешь. Тебе не кажется, что раз наши Глаза связаны, то я имею право знать.
— В нем не было ничего особенного, — упрямо повторил принц.
Райга скрестила руки на груди и спросила:
— Тогда почему ты так упорно скрываешь это от меня?
— Не только от тебя.
— Ты сказал, что я тебе как сестра, — продолжала наступать Пламенная. — Мы вместе поднялись на Фурикоран и прошли первый предел.
Но принц твердо ответил:
— Прости, Райга. Но это было предназначено только мне.
Когда за ним закрылась дверь, девушка какое-то время продолжала стоять и смотреть в пустоту. Затем она тряхнула головой и отправилась в свою комнату, продолжая обдумывать слова друга. На кровати она обнаружила огромного черного пса. Белые глаза обратились к ней, а дымный хвост качнулся туда-сюда.
Райга почесала холодное ухо и спросила:
— Что, твой хозяин ушел куда-то, а тебя оставил нас охранять?
Черныш лизнул Пламенную в лицо и положил голову на лапы. Прогонять пса с постели она не стала — на кровати смело можно было расположиться втроем, если не вчетвером. Коротким росчерком погасила свет и сразу же провалилась в сон.
Снилось ей в этот раз что-то совсем странное. Какой-то частью своего сознания она понимала, что спит. И также она понимала, что видит все происходящее не своими глазами.
… Ладонями и щекой она ощущала идеально гладкую, еще горячую поверхность. Камень стремительно остывал. Как и источник внутри нее. Стержень был выжжен, остатки его стремительно теряли свой жар. Внутренним зрением она видела, как они выцветают и подергиваются серым пеплом. Затем распахнула глаза и медленно села. По черной блестящей поверхности остывающего камня под ней растекалась лужа крови. Рядом лежал мужчина.
