Не кошмар, но мутный и неприятный, от которого долго просыпаешься и полдня ходишь, как в тумане. Райтон боролся с невидимыми черными сущностями. Сверкал хаотаки, ледяные молнии выстреливали во тьму, пытаясь поразить врага. Инстинкт призывал Ллавена сгустить краски, добавить чужим переживаниям остроты. Страх, ярость и отчаяние плавали в воздухе. Можно было сделать их еще резче и выпить, как лекарство… Но жалость победила. Магия эльфа вошла в сон принца, смазывая контуры неведомых чудовищ, окрашивая тучи золотым солнечным лучом.
Твари начали отступать, оставляя на земле что-то блестящее. Райтон подошел и поднял с земли круглый медальон с изображением алой лилии с тонкими лепестками. Юноша положил находку в карман и пошел вперед. Ллавен со вздохом разорвал связь и открыл глаза. Оглядел спящих друзей, тихо вышел и задумался.
Следующий пункт плана был самым скользким. Он с минуту потоптался у двери в комнату Райги, а затем очень тихо вошел. Лезть в комнату девушки ночью было неправильно. И если магистр застанет его здесь, мало не покажется.
Но, возможно, Райге его защита нужна больше, чем кому либо. Поэтому Ллавен подошел к кровати и осторожно коснулся пальцами ее виска.
Ему пришлось тут же отдернуть руку. Он едва сдержался, чтобы не зашипеть от боли — сон Пламенной, как он и ожидал, ощущался им как горячий. Не такой обжигающий, как ментальная магия магистра Лина. Но все же неприятный. Кроме того, в сознании девушки наряду с огненным вихрем, вращался настоящий ураган из чувств, рядом с которыми меркло все, что он ощутил во снах товарищей.
Ллавен несколько мгновений с тоской смотрел на лицо Райги. Ну, почему ей снова снится это? Кто бы мог подумать…
Но выбирать не приходилось, поэтому Ллавен вздохнул и снова осторожно прикоснулся к ее виску. Воздействовать на этот сон было труднее всего. Мешал жар огненного вихря, страх Райги, который ужасно хотелось забрать, а приходилось терпеть. И сосредоточенность. Даже во сне она не видела по сторонам ничего, кроме своей цели. На камни под ногами она не смотрела, узоры на стенах не замечала.
Даже цветок — алая лилия в трещине — не привлек ее внимание. Пришлось немного ускорить события, протащить ее сознание по бесконечному идущему вверх коридору. Наконец, тонкие пальцы вложили в ее руку круглый амулет с изображением той же самой лилии, и Ллавен поспешно вышел из сна.
На подушечках пальцев вспухли волдыри. “Все-таки, наша магия несовместима,” — с тоской подумал эльф, залечивая ожоги по пути в свою комнату.
