Он тут же остановился, поймал ее взгляд и удивленно вскинул брови. Затем обратился к своим спутницам:
— Минуту, дамы. Кажется, работа не ждет.
Он вскинул руку и подошел к Райге, на ходу коснувшись своей магией купола невидимости. Девицы восхищенно вздохнули. Серый поправил расстегнутый воротник рубашки и тихо спросил:
— Что ты здесь делаешь?
— У нас проблемы, — коротко сказала она. — Хунта ждет у задней двери.
Ищейка поверил ей сразу:
— Хорошо. Иди за мной и не снимай невидимость. Если хоть кто-то узнает, что ты была здесь, Линдереллио меня убьет.
После этого он вышел из-под купола и с сожалением сказал девушкам:
— Простите, милые, мне нужно исчезнуть. И лучше так, чтобы это осталось незамеченным. Ищейка вручил темноволосой девице деньги. Она торопливо закивала и поманила Серого за собой. Цанцюритель обернулся убедиться в том, что Райга идет вслед за ними.
Выбираться пришлось через какую-то комнатушку на первом этаже, окна которой выходили на задний двор. Делать это в платье оказалось ужасно неудобно.
Цанцюритэль галантно подал Райге руку и запечатал окно заклинанием. Хунта вышел из-за угла и вскинул ладонь. Его пальцы также вспыхнули синим, когда он вошел под купол невидимости. Райга не умела растягивать заклинание, поэтом втроем там было уже тесновато. Девушка выбрала меньшее из зол и отодвинулась от Сида, смирившись с тем, что теперь она стояла слишком близко к Цанцюритэлю.
Без долгих разговоров ищейка протянул своему товарищу записку. Эльф пробежал ее глазами и нахмурился.
— Ключ принесли?
Пламенная поспешно кивнула.
Внезапно за их спинами раздался холодный голос:
— Что ты здесь делаешь?
Райга резко обернулась. Заклинание невидимости осыпалось, их накрыл широкий купол эльфийской невидимости. Следом упала эльфийская глушилка. За спиной девушки стоял магистр Лин. Смотрел он только на нее. Аметистовый взгляд был ледяным, а огненный смерч внутри него бешено вращался. Райга ощутила, что ее лицо заливает краска. Она молча смотрела в глаза эльфу и без всякой магии не могла отвести взгляд.
Слова оправдания застряли в горле.
— Она нам помогает, — заступился за нее Цанцюритэль.
Но магистр оборвал его:
— Ты тоже хорош… Развлечения, как у столетки, который впервые попал в человеческий город. Тебе больше четырехсот лет, Цанцю!
— Да, — легко согласился ищейка. — Я — дитя мира, и между любовью и войной, чаще выбираю любовь. В отличие от вас с Алом.
— Это — не любовь, — отрезал магистр.
— Мы не в Мерцающем лесу. Нравы людей несколько проще.
