Дорогое удовольствие

А еще с любимой женщиной он бы непременно говорил о чувствах.

Интересно, Антон когда-нибудь был влюблен? Состоял ли в длительных отношениях? Грезил ли о девушке, которая была ему недоступна?

Кажется, эти вопросы навсегда останутся без ответа, потому что за несколько месяцев общения мы с Пепловым так и не сдвинулись с мертвой точки, в которой существует негласный запрет на обсуждение личных тем. Время идет, а мы не меняемся: все такие же страстные любовники и такие же чужие друг другу люди.

Первым делом после больничного я несусь на кафедру математического анализа, чтобы найти Москвина и договориться с ним о написании контрольной, которую я ввиду болезни пропустила.

Без баллов за эту работу мне не получить допуска к экзамену.

Нелюбимый преподаватель, который мне уже в кошмарах снится, сидит за своим столом, который расположен в дальнем углу кафедры, и с видом натурального педанта возится с какими-то бумажками.

– Арсений Харитонович, здравствуйте! – собравшись с духом, говорю я.

– Я насчет контрольной по неопределенным интегралам. Когда можно будет ее написать?

Мужчина вскидывает глаза, и его неприязненный взгляд, направленный поверх очков, останавливается на мне.

– Никогда. Эта контрольная работа состоялась на минувшей неделе. Я уже выставил вам за нее ноль баллов.

От возмущения я путаюсь в собственных мыслях, но, к счастью, недолго. Как-никак правда на моей стороне, и я не должна об этом забывать.

– Я была на больничном, поэтому не смогла написать ее вместе со всеми, – стараясь держаться уверенно, говорю я.

– У меня и справка есть.

Запускаю руку в сумку, чтобы извлечь наружу доказательство легитимности своего пропуска, но Москвин жестом меня останавливает:

– Не утруждайтесь, я прекрасно знаю, как именно делаются эти справки. Вам бы лучше подумать над тем, чем заняться после отчисления. Вряд ли вы получите допуск к моему экзамену. А если и получите, то вряд ли сдадите.

В его голосе звучит такая неприкрытая издевка, что я застываю в полнейшей растерянности.

Раньше он так нагло со мной никогда не разговаривал. Что же так повлияло на его манеры? То, что близится конец семестра? Или то, что прямо сейчас в его кабинете мы совершенно одни?

– Если я хорошо напишу эту контрольную, то доберу баллы для допуска к экзамену, – севшим голосом протестую я. – Вы не имеете права лишать меня этой возможности. Меня не было в институте из-за болезни, и справка это подтверждает.