Дорогое удовольствие

То ли от звука своего имени, то ли от безапелляционного тона, которым Антон со мной разговаривает, моя воля делается очень слабой, а тело – очень податливым, поэтому, не отрывая глаз от его красивого лица, я медленно опускаюсь на колени.

– Ближе, – велит парень, и его голос кажется немного севшим.

Опершись ладонями на паркет, я по-кошачьи плавно, стараясь сохранять грацию движений, подползаю к кровати, на которой он сидит, и замираю в полуметре от его ног. Наши с Антоном взгляды встречаются, и я проваливаюсь во всепоглощающую мглу.

Такую густую и плотную, что, попав в нее единожды, уже никогда не найдешь путь к свету.

Его глаза в который раз на вечер с болезненным вниманием впиваются в мой рот, и он хрипло интересуется:

– Да, – на выдохе отвечаю я.

– Еще ближе, – он манит меня указательным пальцем, а когда я подаюсь лицом вперед, цепко обхватывает рукой подбородок.

От требовательного прикосновения тело прошибает мощный электрический разряд, словно тысячи иголок вонзаются мне в кожу, задевая нервные окончания и вызывая трепетное содрогание в груди.

Стоя перед ним на коленях, я чувствую себя беззащитный, слабой, подчиненной, но не могу сказать, что мне не нравится это ощущение. В наглой самоуверенности парня есть что-то опасное, доминирующее и дико возбуждающее.

Большой палец Антона скользит по моим слегка приоткрытым губам, изучая их. Он проводит туда-сюда, сначала мягко, а потом с решительным напором – гладит, массирует, мнет.

– И правда свои, – глухо резюмирует парень, властно надавливая мне на скулу и заставляя мой рот раскрыться пошире.

Повинуясь странному животному порыву, обхватываю горячий палец губами и начинаю медленно его посасывать. Во рту против воли повышается слюноотделение, будто я облизываю не руку малознакомого мужчины, а сладкий леденец.

Черные, чуть прищуренные глаза заволакиваются пеленой похоти, и я осознаю, что мои транслируют то же самое – бесстыдный призыв и голодное томление. С влажным чмокающим звуком парень вынимает палец из моего рта и сипло командует:

Вопросительно свожу брови к переносице, не вполне понимая, о чем он говорит, и Антон, слегка нахмурившись, поясняет:

– Расстегни ширинку, достань хуй и соси.

Несмотря на то, что он говорит вопиюще развратные вещи, его голос звучит непоколебимо и уверенно. От такого нетерпящего возражений тона во мне пробуждается запоздалое осознание того, что все происходящее – взаправду. Это не игра и не шутка.