Дорогой Джон

Ремонт и обустройство ранчо давали возможность отвлечься от своих проблем и заодно помочь Алану. Он обожает лошадей, а здесь была масса работы, и он постепенно привык, что родителей нет рядом. Мы стали опорой друг для друга… В том же году Тим сделал мне предложение.

Когда она замолчала, я отвернулся, переваривая услышанное. Некоторое время мы сидели молча, думая каждый о своем.

— В общем, вот так, — подвела итог Саванна. — Не знаю, что тебе еще рассказать.

Я тоже не был уверен, что хочу слушать дальше.

— Алан живет здесь, с вами? — спросил я.

— У него комната наверху. Почти такая же, как в доме родителей. Но с ним хлопот немного. Покормит и почистит лошадей, а потом сидит в своей комнате. Обожает видеоигры, может играть часами. В последнее время его не остановить — играл бы день и ночь, если бы я позволяла.

— Он и сейчас здесь? Саванна покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Сейчас он с Тимом. — Где?

Прежде чем она ответила, в дверь настойчиво заскреблись, и Саванна встала открыть. В кухню вбежал ретривер, свесив язык и по-прежнему широко размахивая хвостом.

— Я ему нравлюсь, — похвастался я. Саванна сказала от дверей:

— Ей все нравятся. Ее зовут Молли. Сторожевая собака из нее никакая, но прелесть и добрятина. Только смотри, чтобы не обслюнявила.

Я посмотрел на джинсы.

Саванна показала большим пальцем через плечо:

— Слушай, я только что сообразила, мне кое-что нужно убрать. Ночью скорее всего будет дождь. Это не займет много времени.

Она не ответила на вопрос о Тиме и явно не собиралась этого делать.

— Нет, но можешь составить компанию. Смотри, какая прекрасная ночь!

Я вышел за ней. Меня обогнала резвая Молли, совершенно забыв, что только что просилась в дом. С дерева проухала сова, и Молли стрелой помчалась в темноту и исчезла. Саванна снова натянула сапоги.

Мы пошли к амбару. Я обдумывал услышанное, в очередной раз задаваясь вопросом, для чего было сюда ехать. Я не знал, радоваться ли, что ее мужем оказался Тим Уэддон — они всегда очень подходили друг другу, или огорчаться по той же причине.

Однако между нами оставалась какая-то недоговоренность. Я видел, что Саванна не до конца откровенна: это выдавала затаенная печаль в голосе. В обступившей нас темноте я остро чувствовал, как близко друг к другу мы идем, и гадал, думает ли об этом Саванна.