Дорогой Джон

Тим общается с ним просто гениально, и мне льстит сознание, что у меня с Аланом тоже наметился контакт, но порой он начинает бить себя, причинять себе боль, ломать вещи, и все заканчивается моими слезами, потому что я не знаю, как поступать. Не пойми меня превратно — я всячески пытаюсь помочь Алану, но я не Тим, и мы оба это понимаем.

На секунду ее глаза встретились с моими, но я отвел взгляд и отпил глоток чаю, пытаясь представить, какой стала теперь жизнь Саванны.

— Тим говорил тебе, чем болен? О меланоме?

— Немного, — ответил я.

 — Я не вполне разобрался. Он сказал, что задел родинку, которая кровоточила, некоторое время тянул, но потом пошел к врачу.

— Безумие какое-то, правда? Если бы Тим проводил много времени на солнце, я бы еще поняла, но родинка на внутренней части голени? Ты Тима знаешь. Можешь представить его в бермудах? Да он шорты вообще не носит, даже на пляже, и постоянно напоминает всем встречным и поперечным пользоваться защитным кремом от солнца! Не пьет, не курит, ест тоже с разбором, и вдруг такое заболевание… Ему удалили ткани вокруг меланомы и восемнадцать лимфатических узлов — из-за размеров родинки.

Биопсия одного из восемнадцати дала положительный результат на меланому. Тиму начали переливать интерферон — это стандартный метод лечения, и переливали целый год. Мы старались держаться оптимистами, но потом началось ухудшение. Сперва индивидуальная непереносимость интерферона. Затем, через несколько недель после операции, вокруг шва в паху началось воспаление…

Увидев, что я нахмурился, Саванна спохватилась:

Замолчав, Саванна пристально смотрела в свою чашку.

Силы из меня куда-то делись, как воздух из проколотого шарика. Желание разговаривать пропало напрочь. Долгое время мы сидели молча.

— Мне очень жаль, — прошептал я наконец.

Мои слова оторвали Саванну от невеселых раздумий.

— Я не собираюсь сдаваться, — резко сказала она. — Тим такой хороший человек, преданный, терпеливый, я так его люблю… Это просто несправедливо — мы женаты меньше двух лет! — Она несколько раз глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе самообладание.

 — Ему нужно выбраться из этой больницы. Все, на что они способны, — это давать интерферон, а он не помогает! Тиму нужно куда-нибудь вроде онкоцентра «МД Андерсон», или в клинику Майо, или к Джону Хопкинсу. Там проводят самые передовые исследования. Если интерферон не помогает, назначают другое лекарство, пробуют различные комбинации, даже экспериментальные препараты.