Дорогой Джон

Решив проверить, как продвигается процесс, я вернулся на наблюдательный пункт у двери в гостиной, откуда была видна часть кухни.

Саванна с Аланом сидели на полу, спиной к буфету. Голова Алана покоилась на груди Саванны, и девушка нежно гладила его по волосам. Он часто-часто моргал, словно его бил нервный тик. Глаза Саванны подозрительно блестели, но на лице были написаны решимость и сосредоточенность — она не хотела показывать Алану, как больно ей самой.

— Я люблю его, — услышал я слова Алана. Он говорил не молодым баском, который я слышал в больнице.

Это была жалобная мольба испуганного мальчишки.

— Я знаю, малыш. Я тоже его люблю. Очень сильно. Ты боишься, и я тоже боюсь.

Я видел, что она говорит искренне.

— Я люблю его, — повторил Алан.

— Он пробудет в больнице пару дней. Врачи делают все, что в их силах.

Саванна поцеловала его в маковку.

— Тим тоже любит тебя, Алан. И я тебя люблю. Он ждет не дождется, когда снова будет кататься с тобой на лошадях. Он мне сам говорил. Тим очень гордится тобой.

Он все время рассказывает мне, какой ты молодец, как лихо управляешься с хозяйством.

— Я тоже боюсь, маленький. Но врачи делают все, что могут.

— Я знаю. Я тоже люблю его. Больше, чем ты можешь себе представить.

Некоторое время я наблюдал за ними, чувствуя себя лишним. Саванна ни разу не подняла глаза, и я с отчаяньем понял, что прошлое ушло безвозвратно и призраки не оживут.

Похлопав себя по карманам, я вытащил ключи от машины и направился к выходу, чувствуя неприятное жжение вокруг глаз — предвестник слез.

Услышав громкий скрип открываемой двери, Саванна не шевельнулась.

Я неверными шагами сошел с крыльца — ноги заплетались, как от смертельной усталости, и позже, у мотеля, когда я стоял, пережидая светофор, прохожие удивленно косились на плачущего мужчину за рулем.

Остаток вечера я провел в одиночестве в своем номере. По коридору мимо моей двери проходили люди, везя за собой чемоданы на колесиках. На стоянку то и дело въезжали машины, и комната на миг освещалась светом фар, а на стене появлялись причудливые тени.

Люди все время в движении, им свойственно стремиться к новым горизонтам. Я отчаянно завидовал этим незнакомым людям, не зная, смогу ли когда-нибудь сказать о себе то же самое.

Я даже не пытался заснуть — лежал и думал о Тиме, но странно — вместо истощенного больного, которого я видел в палате, мне вспоминался стройный молодой человек, которого я видел на пляже, — типичный студент, улыбавшийся всем и каждому.