Дорогой Джон

На выезде из Ленуара я остановился у маленького круглосуточного магазина. Мне требовался бензин — я залил полный бак, а внутри купил бутылку воды. На прилавке красовалась банка для сбора денег на лечение Тима. Некоторое время я тупо смотрел на нее. Банка была наполнена мелочью и долларовыми купюрами; на табличке значились название и номер счета в местном банке. Я попросил продавца разменять несколько долларов четвертаками.

Идя к машине, я не чуял под собой ног. Открыв дверцу, начал лихорадочно перебирать бумаги в конверте, полученном от Уильяма Бенджамина, заодно ища и карандаш.

Я нашел все, что требовалось, и направился к придорожному таксофону. Мимо с ревом проносились машины. Набрав службу информации, я крепко прижал трубку к уху, чтобы расслышать, как механический голос произносит нужный мне номер. Записав его карандашом на документах, я повесил трубку, после чего опустил в щель несколько монет, набрал междугородний номер и услышал другой механический голос, потребовавший еще денег. Я скормил таксофону еще пару четвертаков, и вскоре в трубке раздались долгие гудки.

Когда на другом конце сняли трубку, я представился и спросил, помнит ли меня собеседник.

— Конечно, помню, Джон. Как поживаешь?

— Спасибо, хорошо. Мой отец скончался. На том конце провода наступило молчание.

— Мои соболезнования, — сказали в трубке. — Ты сам-то как?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Я чем-нибудь могу тебе помочь?

Я закрыл глаза, думая о Саванне и Тиме и надеясь, что папа простит меня за то, что я делаю.

— Да, — сказал я торговцу монетами из драгоценных металлов. — Вообще-то можете. Я намерен продать отцовскую коллекцию и хочу получить деньги как можно скорее.

Так что же такое настоящая любовь?

Я вновь и вновь задавался этим вопросом, сидя в импровизированной засаде на склоне холма и наблюдая, как Саванна идет к лошадям. На секунду я вспомнил, как приезжал на ранчо увидеть ее, но тот визит годовалой давности уже казался мне нереальным, чем-то из области преданий.

Из-за необходимости срочной продажи коллекция ушла по частям и за меньшую сумму, чем я мог бы выручить без спешки. Собранные отцом монеты разошлись по людям, которым и в голову не придет заботиться о них так, как прежний хозяин. Себе я оставил только пятицентовик с головой бизона — не смог с ним расстаться. Кроме фотографии, это все, что осталось у меня от отца, и я всегда ношу эти пять центов с собой как талисман.