Дорогой Джон

При виде девушки он остолбенел, и его приятель тоже — появление Саванны в бикини, как я понял, сражало наповал не только меня. Я видел, как она что-то говорит и улыбается, настойчиво глядя на жертву фрисби, а тот покорно кивает с видом мальчишки, получившего выволочку. Вернувшись, Саванна снова уселась рядом со мной. Я ни о чем не спросил, понимая, что это не мое дело, но мое любопытство не осталось незамеченным.

— В другой обстановке я бы промолчала, но сейчас пришлось просить его не распускать язык. Люди отдыхают семьями, вокруг полно детей, — объяснила она.

 — Он обещал.

Мне надо было догадаться.

— Ты предложила ему выражаться «священной коровой» или «блинчиками»?

Она смешливо покосилась на меня:

— А тебе понравились эти выражения!

— Я вот думаю, не научить ли им ребят из моего отделения. Пусть у парней будет дополнительный фактор устрашения, когда они выбивают двери или заряжают РПГ.

— Это определенно страшнее сквернословия, хотя я и не знаю, что такое РПГ.

— Реактивный гранатомет. — С каждой минутой Саванна нравилась мне все сильнее.

 — Что ты делаешь сегодня вечером?

— У меня нет особых планов, кроме собрания. А что? Хочешь познакомить меня с отцом?

— Нет. Может, потом как-нибудь. Сегодня я хотел показать тебе Уилмингтон.

— Ты приглашаешь меня погулять?

— Да, — признался я. — Я провожу тебя назад сразу, как только скажешь. Я не забыл, что завтра тебе на работу, но очень хочу показать одно отличное заведение.

— Местный ресторанчик. Там подают морепродукты, но вообще туда ходят за новыми впечатлениями.

Саванна обхватила колени руками.

— Обычно я не гуляю с малознакомыми людьми, — сказала она, подумав. — А мы с тобой познакомились только вчера. Я могу тебе доверять?

— Я бы на твоем месте не доверял, — честно сказал я. Она засмеялась.

— Ну, в таком случае я, пожалуй, сделаю исключение. — Да?

— Да, — ответила она. — У меня слабость к честным парням с «ежиком». Во сколько?

К пяти я был дома. На пляже я не заметил, что обгорел — ох уж эта моя кожица белого южанина! — но под душем вполне прочувствовал.

Струйки воды рикошетили от груди и плеч и жалили, как крапива, а лицо горело так, словно я подхватил лихорадку. После душа я побрился (впервые после приезда домой) и натянул чистые шорты и одну из «приличных» рубашек с пуговицами от горла до низа, светло-голубую (подарок Люси — она уверяла, что цвет мне очень идет). Я закатал рукава и не стал застегивать воротник, а потом некоторое время рылся в шкафу в поисках своих древних сандалий.