Дорогой Джон

 — Он кивком показал на диван: — Можно я сяду? Голова кружится.

Я присел на край шезлонга, поставив локти на колени и склонившись вперед. Тим опустился на диван, невольно поморщившись при неловком движении. Пакет он положил рядом.

— Я хотел поговорить с тобой о Саванне, — начал он. — И о том, что произошло вчера вечером.

Произнесенное вслух, ее имя всколыхнуло во мне неприятные воспоминания, и я отвел глаза.

— Ты знаешь, что мы жили рядом и вместе выросли? — спросил Тим и, не дождавшись ответа, продолжил: — Вчерa в больнице мы с ней долго говорили.

В результате я решил приехать просить тебя не сердиться на Саванну. Она сознает, что совершила ошибку и не имела права ставить диагноз твоему отцу. В этом ты абсолютно прав.

— Почему же тогда она сама не приехала?

— Сейчас она на стройке. Кто-то должен руководить, пока я не оклемаюсь. Да и не знает она, что я к тебе поехал…

— Никак не пойму, с чего я так озверел.

— Просто тебя возмутило услышанное, — тихо ответил Тим. — Я чувствовал то же самое, когда кто-то начинал говорить о моем брате Алане.

У него аутизм.

— Да, а что? Саванна тебе рассказала?..

— В общих чертах, — ответил я, вспомнив рассказ Саванны о старшем брате Алана, который был настолько терпелив с больным ребенком, что это определило для нее выбор профессии.

Тим потрогал припухлость под глазами и поморщился.

— Чтоб ты знал, — продолжал он, — я с тобой солидарен. Это не ее дело, и я ей прямо об этом сказал. Помнишь, я говорил, что иногда она бывает очень наивной? Вот как раз такой случай.

Она хочет помогать людям, а результат получается обратным.

— Дело не только в ней, — возразил я. — Я тоже виноват, взбеленился ни с того ни с сего…

Тим пристально посмотрел на меня:

— Как ты думаешь, она права? Я сцепил пальцы.

— Не знаю. По-моему, вряд ли, но…

— Но точно ты не знаешь, и даже если она права, это ничего не меняет? — Не дождавшись ответа, Уэддон продолжил: — Все это я уже проходил с Аланом. Долгое время ни я, ни родители не понимали, что мальчика надо не учить, а лечить, и тут такой диагноз… Однако, пометавшись, я понял — это ничего не меняет, я все равно буду любить Алана и заботиться о нем.

Новость о его болезни ничего не упростила в наших отношениях, но я перестал ожидать от него нормального поведения, и в итоге мне оказалось легче принять брата таким, какой он есть.

Несколько секунд я переваривал услышанное.

— Что, если у моего отца нет синдрома Аспергера? — спросил я.

— А если мне кажется, что есть? Тим вздохнул.