Дорогой ложных чувств

Они по жизни окажутся связанными.

Кристина не готова была принять подобное…

Кофемашина известила щелчком, что кофе готов, чему Кристина очень обрадовалась. Чем-то занять себя… Не думать о словах Семена… Не видеть его яростного взгляда…

Руки подрагивали, когда она забирала чашки.

— Кофе не передумал пить?

— Нет.

Оглядевшись, Кристина увидела рядом с диваном журнальный столик. На него она и поставила его чашку.

За своей вернулась к кухонному гарнитуру, где и осталась. Приближаться к Дореченцеву сейчас было небезопасно.

Он пил кофе молча. Дал ей небольшую передышку? Или готовился к новой словесной баталии?

— Долго будешь молчать?

Кристине захотелось плеснуть кофе в Дореченцева. А что… Охладит пыл мужчины. С его регенерацией ожоги быстро заживут. Вопрос в другом — какие будут последствия…

— А что мне говорить? — взбрыкнула Кристина, смело посмотрев в лицо Семена. Не смягчилось, зря надеялась. — Мне сложно разговаривать, когда ты бросаешь в меня одно обвинение за другим. И ладно бы они были обоснованы… Твой упрек я принимаю лишь в одном — в отношении Армана.

Всё. Остальное… Нет, Семен, с остальным не ко мне. Ты не имеешь права упрекать меня в чем-либо. Не имеешь права на мне срывать зло. И если уж на то пошло, то тогда и я могу выдвинуть к тебе претензии.

— Интересно какие? — его глаза угрожающе сузились.

Кошка внутри Кристины заюлила, поджала хвост и готова была пойти на попятную.

— Твоё поведение. Твои слова, которыми ты клеймил меня. Ты-то, в отличие от меня, знал, что я — твоя пара.

Знал, что нам друг от друга никуда не деться! И между тем… Ты сразу мне вынес вердикт. Без суда и следствия. Поверил в самое худшее. Даже не удосужился со мной познакомиться. И я не говорю о том, чтобы просто попытаться поухаживать. Нет… Куда там… Я же недостойна, так, Дореченцев? Намного проще думать о девушке самое наихудшее, чем попытаться разобраться и, возможно, помочь.

Если она ожидала, что её гневная тирада произведет на него какое-либо вразумительное воздействие, она ошибалась.

— Я и помог.

Снял с тебя Григо.

— А… ну-да… конечно, — Кристина с шумом поставила чашку на столешницу. — Хватит, — снова повторила она. — Я больше ни о чем не хочу разговаривать. У тебя своя правда. У меня… У меня её нет. Сколько я тебе там должна? Много. Я рассчитаюсь с тобой. А потом… А потом я уйду, Семен. Пара ли я тебе, не пара… Жил ты без меня эти семь лет. И я жила. Пусть на таблетках, пусть уродовала и подавляла в себе все проявления звериной сущности. Но жила.