Дорогой ложных чувств

Кристина невольно представила, как этот громила снимает пиджак и накидывает его ей на плечи. А он пропах его запахом. Мужским. Терпким.

Непонятная, чуждая, сладкая дрожь пробрала девушку, немало её испугав. Да и мышцы живота импульсивно сжались, подавая тревожный сигнал. Реакция на воображаемую картину Кристине очень не понравилась. Так, стоп. Сегодня какое число? Пятнадцатое. А когда у неё ближайшая течка? Завтра-послезавтра… Сердце сжалось от непонятной тревоги. Чего она переполошилась? Таблетки пьет регулярно, ей волноваться не о чем.

А то, что на горизонте замаячил самец, на которого неадекватно реагирует кошка, проблема, конечно, но вполне решаемая. Пока, хвала Луне, именно Кристина контролировала кошку, а не наоборот.

Дореченцев откинулся на спинку высокого белого стула и скрестил на груди руки. Кристина не видела, но отчетливо представила, как напряглись его мышцы. Проклятье… Совсем у неё фантазия разыгралась.

— Мне не нравится твоя зажатость. Ты специально делаешь вид, что тебя раздражает происходящее.

Раздражаю я.

Вот они и перешли к основному «блюду»…

Теперь настала очередь Кристины прищуривать глаза.

— А почему ты решил, что я это делаю специально? — парировала девушка.

— Почему решил? — Дореченцев резко переменил позу — подался вперед, положив раскрытые ладони на белоснежную скатерть. — Потому что ты, девочка, затеяла игру, которая мне не нравится, и стоит уже поперек горла. И вот не надо сейчас делать оскорбленное лицо. Не прокатит, — его слова звучали очень жестко. Словно не говорил, а рубил дрова.

Или кидал дротики, каждый раз попадая точно в цель. — Твой брат ясно дал понять — ты ляжешь со мной. Без проблем. Без напряга. Просто потому, что вам, Лакиным, позарез нужны мои деньги.

Кристина сидела, не шелохнувшись. Лишь чувствуя, как ярость клокочущими волнами поднимается в груди.

С ней разговаривали, как со шлюхой. Как с продажной девкой. Которую, кстати, уже продали.

Ну, Арман… Ну, сукин сын…"

"— Минуточку, Семён, извини, запамятовала твоё отчество, — она старалась замаскировать зарождающийся в груди давящий страх, столь непривычный в общении с мужчинами.

Наверное, оттого он появился, что ещё ни разу, ни один представитель сильного пола не разговаривал с ней в таком унизительном тоне. Не оскорблял её. — Я не отвечаю за своего брата. И понятия не имею, что он там тебе наговорил. Это раз. Во-вторых, да, наши дела обстоят не лучшим образом, но это не значит, что кто-то будет под кого-то ложиться. И, в-третьих… Ты — хам, Дореченцев.