Дорогой ложных чувств

У них были ещё горы.

Он точно знал, куда гнал внедорожник. От чужих глаз. От чужого вмешательства. Что бы никто ничего не учуял.

На источаемый запах течки могут прийти непрошеные гости. Семен сейчас не готов был вести переговоры. Почуяв соперника, непременно бросится в бой, последствия которого могли стать самыми непредсказуемыми. За себя он не опасался. Его зверь сорвался с цепи и жаждал получить самку.

Слишком долго ждал.

Несколько дней? Или несколько лет?

Семен поглядывал на Кристину, отмечая, что с каждой прошедшей минутой ей становится всё хуже.

Дыхание рваными порциями вырывалось из груди, щеки то краснели, то бледнели. Вот и тонкая ручка с красивыми длинными пальчиками скользнула к бедрам… между ними…

Семен вдарил по тормозам.

— Ай…

Кристина удержалась в последний момент и чудом не упала с сиденья.

— Что творишь… — не договорила, застонала.

Через полминуты Семен её уже выносил из автомобиля.

Девушка, почувствовав, что её куда-то перемещают с теплого уютного сиденья, запротестовала. С её губ сорвалось приглушенное ругательство.

Но тому, кто её потревожил, было плевать на любые возражения.

Утренний воздух ворвался в сознание Кристины, заставив распахнуть глаза. Лес. Поляна. Дореченцев. Три составляющие, которые не укладывались в голове.

— Куда… ты меня несешь? — выдохнула она и, противореча себе, сильнее вцепилась в рубашку Семена.

— Сейчас увидишь.

Кристина ничего не успела возразить или сказать.

Потому что Семен посадил её на капот автомобиля.

Девушка не знала смеяться ей или плакать.

Более абсурдной ситуации и представить нельзя. С её губ уже готов был сорваться вопрос — а до гостиницы много не довез? — но он так и остался невысказанным, потому что Кристина увидела, как Семен обнажается. Одним порывистым движением, не щадя рубашку, он стянул её через голову.

Кристине уже доводилось видеть Семена обнаженным. Не прошло и суток с того времени. Но сейчас всё виделось и чувствовалось иначе. Острее. На грани боли и наслаждения. А она даже к нему ещё не прикасалась. Но от его бронзового торса исходило ощутимое тепло, что вызывало желание — нет, потребность! — прикоснуться к нему.

Закусив губу и часто дыша, Кристина приказала себе не двигаться, хотя всё её естество сгорало от нетерпения. Неужели Дореченцев решил её «пожалеть»? Вот же, сукин сын! Рассчитал всё до секунды. Дождался, пока перестанет действовать пилюля, чтобы она не могла сопротивляться. Даже на словах.

С тех пор, как она стала его должницей, Кристина не строила иллюзий.