Но, когда вернётесь, нам нужно будет серьёзно поговорить о происходящем между Рэнди и Элеком.
В этот день Элек спустился вниз только после двух пополудни. Еле волоча ноги к кофеварке, он выглядел, словно зомби: красные глаза, взъерошенные волосы.
— Доброе утро, солнышко, — поприветствовала я.
Его голос был слабым, когда парень прошептал ответное «Привет». Он налил немного кофе в чашку и тут же опустошил её.
— Итак, очевидно, наши родители отправились в небольшое путешествие с ночёвкой. Вернуться в понедельник вечером.
— Это очень плохо, — сказал он.
— То, что они уехали?
Сделав глоток кофе, он ответил:
— Нет. То, что они вернуться обратно.
— Я сожалею о то…
— Я не могу, — он закрыл глаза, выставив вперёд ладонь. — Я не могу разговаривать с тобой. Когда ты говоришь, это похоже на звук бензопилы.
— Прости. Я поняла. У тебя похмелье.
— Ну да… и это тоже.
Я закатила глаза, а он подмигнул мне, и мое сердце снова затрепетало.
Подойдя к дивану рядом с кухней, я села в позу лотоса."
"— Какие планы на сегодня?
— Ну, для начала, мне стоит отыскать свою чёртову голову.
— А потом? — рассмеялась я.
— Не знаю, — ответил он, пожимая плечами.
— Как ты относишься к тому, что бы попозже заказать какой-нибудь еды на дом, — спросила я, изо всех сил стараясь выглядеть непринуждённо.
Элек потер шею под подбородком, выглядя при этом напуганным.
— Эмм…
— Что?
Он посмотрел в свой телефон.
— Нет, вообще-то, эээ…у меня свидание.
— С кем?
— С ээм…
— Ты не знаешь? — я засмеялась.
Он почесал лоб.
— Дай мне минутку…
Я покачала головой.
— Это печально.
— А! Кайли… да… с Кайли.
Знала бы Кайли, как легко она заменима. Мысленно же, я обрадовалась, что он не сказал Виктория. Так как знала, что, несмотря на устроенную Эликом сцену во время «двойного свидания», подруга всё ещё планировала с ним замутить. Она писала ему вчера, как минимум, один раз. Ее отчаянность буквально раздражала меня.
Вечером того же дня я свернулась калачиком на диване и читала книжку.
Когда Элек спустился вниз, я инстинктивно села и поправила одежду. Запах его одеколона наполнил комнату, подействовав на меня, будто афродизиак… И это до того, как повернулась, чтобы взглянуть на него. На парне были черные брюки и тёмно-бордовая рубашка с закатанными рукавами. Волосы, уложенные в творческом беспорядке и, в сочетании с порезом, что остался на нижней губе, Элек выглядел лучше, чем когда-либо. На самом деле, даже этот чёртов порез был сексуальным.
