По-моему, в последний раз мы разговаривали с ним около полугода назад.
— Вот как…
Вау.
Этой информации было больше, чем я получила за прошедшие годы. Мне было одновременно и радостно, и грустно. Радостно знать, что у него всё хорошо, а грустно — лишь от того, что теперь он был для меня незнакомцем. Я не знала того мужчину, которым он стал.
Прочистив горло, я поинтересовалась:
— Так, вы не знаете, приедет ли он?
— Нет, он так ничего и не сказал, — ответила Клара, — Думаю, он был слишком шокирован новостью.
Но на всякий случай, я рассказала ему о том, как будут происходить похороны, так что он осведомлён.
Сердце в груди, сжалось от боли, когда представила, о чём может думать Элек в этот самый момент, где бы он не находился.
* * *От запаха лилий меня тошнило. Казалось, будто все сговорились и присылали только тигровые, а от них было больше всего вони. Поэтому я предложила часть цветов отвезти в торжественный зал «Похоронного бюро Томаса».
Служба должна была начаться в четыре, но перед этим мы с мамой собирались заехать к Кларе и Грегу на поминальный обед.
Мама помогла мне расставить цветы по углам комнаты и вокруг отведенного для гроба места. Тут же мы разместили накопившиеся за прошедшие годы семейные фотографии с Ренди. И мне стало грустно и обидно, когда не увидела ни одной совместной фотографии Ренди и Элека. В зале стоял запах затхлого дерева и освежителя воздуха. Желания возвращаться сюда позже, чтобы увидеть тело Ренди и последующую реакцию матери, у меня не было.
На обратном пути, по дороге к Грегу и Кларе, я взяла маму за руку. Ее состояние было лучше, чем ожидалось, хоть уверена, мама уже приняла несколько таблеток Ксанакса[10], чтобы снять напряжение.
Когда мы подъехали к дому, я испытала облегчение, не увидев на подъездной дорожке незнакомых машин. Это означало, что на обеде будем только мы вчетвером. Но моё спокойствие почти тут же сменилось паникой, когда войдя в дом, я наткнулась на чёрный чемодан у шкафа в прихожей."
"Клара подошла и обняла мою маму, пока я затравлено оглядывалась по сторонам.
Слишком нервничая, чтобы задать интересующий меня вопрос, я стояла и молчала, пока сердце предательски сжималось в груди. Наконец, сделав глубокий вдох, я всё же спросила:
— Чей это чемодан?
— Грета, Элек приехал. Он наверху.
Моё сердце забилось как птица в клетке, а из лёгких будто выкачали весь воздух. Мне срочно нужно было выйти на улицу. Извинившись, я направилась к двери, ведущей на задний двор.
