— Он был твоим первым…
— Да.
— Мне жаль, что я не поддержала тебя, — взяв меня за руку, сказала она.
— Ничего. Как ты и сказала, лучше было воздержаться от объяснений.
— Вы просто… занимались сексом… или у тебя были к нему чувства?
— Он мне очень нравился. Думаю, в то время Элек чувствовал тоже самое ко мне. Но это не имеет значения.
— Кажется, он остепенился с этой девушкой.
— Да. Они живут вместе.
— Хотя он и не женился на ней.
— Что это значит? — стрельнув на нее глазами, спросила я.
— Только то, что если между вами что-то осталось недосказанным, то, скорее всего, сейчас последний шанс, чтобы выяснить это напрямую. Рэнди умер, и после сегодняшнего дня, мы, вероятно, больше никогда не увидим Элека.
Хоть я и знала об этом, своей фразой она действительно ошарашила меня.
— Спасибо за совет, но думаю, поезд уже ушел, — несмотря на все попытки казаться сильной, по щеке скатилась слеза.
— На самом деле, мне кажется, для тебя все иначе.
* * *Я чувствовала, что он стоит прямо позади меня.
Первым среагировало тело, затем органы обоняния. Окна в церкви были открыты, и свежий ветерок доносил запах одеколона и сигарет прямо ко мне. На удивление, мне было комфортно. Единственным чужеродным ароматом стал запах жженых свечей вокруг алтаря и аромат лилий, привезенных сюда из похоронного бюро.
Мы с мамой сели в первом ряду. Я повернулась, чтобы найти Элека, и заметила его сидящим с Грегом и Кларой. Они прибыли как раз через несколько минут после нас.
Одетый в черную атласную рубашку без галстука, он опустил глаза в пол. Элек либо не заметил, как я наблюдала за ним несколько секунд, либо не хотел этого замечать. Людей собралось вдвое меньше, чем было на службе. Стояла тишина, за исключением доносившихся издалека звуков и шагов людей, шедших по длинному проходу к своим местам.
Органист заиграл «На крыльях орла», и мама заплакала еще сильнее. Священник произнес прощальную речь. Обыденно и равнодушно.
Когда он говорил о Рэнди, как о «любящем отце», я напряглась. В принципе, если бы между Рэнди и Элеком были нормальные отношения, его сын, возможно, встал бы и сказал что-нибудь. Только я и предположить не могла, о чем пойдет речь, будь у него такая возможность. Наоборот, Элек был слишком тих. Он не плакал. Даже на гроб не взглянул. Он просто… Присутствовал, что я полагаю, все-таки лучше, чем вообще не явиться. И именно поэтому, я гордилась им.
