Казалось, никто не замечал нас в углу комнаты, хотя мне было все равно, даже если бы заметили.
Его рыдания стихли, а дыхание просто касалось моей груди.
— Я ненавижу это, — сказал он. — Я не должен оплакивать его. Почему я плачу из-за него?
— Потому что ты любил его.
— Он ненавидел меня, — его голос снова дрожал.
— Это не было ненавистью. Он злился, потому что видел в твоих поступках самого себя. Рэнди не умел ненавидеть, он просто не знал, как быть хорошим отцом.
— Ты многого не знаешь. Самое хреновое то, что после всего пережитого вместе дерьма, я все еще хотел заставить его гордиться мной, заставить его полюбить меня.
— И я знаю, что тебе удалось это сделать.
Продолжая облокачиваться на меня, Элек в какой-то момент поднял взгляд вверх, и я заметила, что его глаза покраснели.
— Что бы я без тебя сегодня делал?
— Я рада, что сегодня вечером ты застрял именно со мной.
— Я никогда раньше не перед кем не плакал. Ни разу.
— Все бывает в первый раз.
— Ты ведь знаешь, что это не самая удачная шутка?
Мы оба рассмеялись.
Я подумала, какое же облегчение доставляет ему сейчас смех. Для меня, он всегда был лучшим лекарством после хорошей истерики.
— Ты заставляешь меня чувствовать, Грета. Так было всегда. Хорошо это или плохо, но я чувствую все. Иногда, я вел себя как настоящий мудак, просто потому что подавлял чувства, не сумев взять под контроль. Я не знаю, что в тебе такого, но кажется, будто ты видишь меня настоящего. В ту секунду, когда снова увидел тебя в саду Грега… я потерпел поражение.
У меня больше нет сил скрываться. — Он потер мою щеку большим пальцем. — Я знаю, что тебе было трудно видеть меня рядом с Челси. Знаю, что по-прежнему небезразличен тебе. Я чувствую это, даже когда ты делаешь вид, словно все в прошлом.
— Мне было нелегко, но это стоило того, чтобы увидеть тебя снова.
— Я больше не хочу плакать сегодня вечером.
— Я тоже не хочу, чтобы ты плакал. Но если почувствуешь, что тебе это необходимо, не бойся. Нет ничего плохого в выражении эмоций.
Он пристально посмотрел на мои губы, а я была зачарована его.
За последние несколько минут моя оборона ослабла настолько, что я хотела поцеловать Элека. Знала, что не могу, но потребность была такой сильной, что пришлось встать с места. В противном случае, я бы взорвалась. Как физически, так и эмоционально. Наши места располагались по диагонали от колеса рулетки — единственной игры, правила которой мне удалось понять. И у меня появилась идея, как сбросить скопившееся напряжение.
