Что за идиотизм, черт возьми? И это Дороти называет исправлением поведения? Да что здесь вообще творится?
— Придется ее оставить. — Индиго с сожалением покачала головой. — Если ослушаемся, навлечем на себя беду. Я такое уже видела…
Жевунья подняла на меня полный слез взгляд, и вместе с ним пришло понимание: когда-то подобное уже произошло с кем-то из ее близких.
— Добро пожаловать в Страну Оз. — Ее голос дрогнул.
А потом Индиго поднялась с земли и отряхнулась. Всего секунду назад казалось, она готова разрыдаться, но вот ее лицо вновь исказил привычный полуоскал.
— Ну все, идем. Забудь, что вообще ее видела.
Я покачала головой. Все тело обезьяны было покрыто запекшейся кровью. И она продолжала душераздирающе кричать.
— Ты спасла меня, не позволив заговорить с Глиндой.
— Это другое дело. Ты не преступница.
Я посмотрела на Индиго, а потом вновь на обезьяну. Нет, нельзя ее бросать. Просто невозможно! И ни секунды больше не сомневаясь, даже не подумав, я кинулась к столбу и принялась развязывать удерживающие пленницу веревки.
— Нет! — вскрикнула Индиго, но даже не попыталась меня остановить.
Пара секунд — и обезьяна на свободе. Я подхватила ее на руки — она оказалась гораздо тяжелее, чем казалось, — и осторожно опустила на желтые кирпичи. Именно в этот момент мои пальцы нащупали у животного на лопатках два грубых, лишенных шерсти обрубка. Я не сразу поняла, что это такое. Зато, когда пришло осознание, к горлу подступила тошнота. У обезьяны когда-то были крылья.
— Черт! — воскликнула Индиго, в панике хватаясь за голову.
— Черт, черт, черт, черт!
Она выскочила на середину дороги, неистово озираясь, будто ждала, что за нами могут в любую секунду прийти. Но ничего не произошло: не зазвенел сигнал тревоги, не раздались звуки выстрелов, в небеса не взметнулось пламя. Совсем ничего.
— Чего ты ждешь?
— Ты не понимаешь. У них есть способы. Они все знают. И все видят.
— Как? Кто?
— Да вот так.
— Если бы они действительно знали обо всем в стране, нас бы уже поймали. Ну все, хватит. Уверена, где-то в твоем безразмерном рюкзаке обязательно должна быть вода.
Неохотно порывшись в рюкзаке, Индиго выудила фляжку и протянула ее мне. Я влила воду в потрескавшийся рот животного и замерла в ожидании. Буквально через мгновение глаза обезьяны приоткрылись. Она закашлялась, давясь и отплевываясь, и только потом заметила нас.
— Вот, держи… — проговорила я, помогая ей сделать новый глоток.
— Спасибо, — ответило животное слабым голосом, больше напоминавшим хрип.
