Та ли я теперь Простушка Эми, что вечно велась на издевки Мэдисон Пендлтон и не могла удержать язык за зубами, даже если ее жизнь — в прямом смысле слова — зависела от этого? Девчонка, чье будущее обещало быть таким же мрачным и унылым, как небо родного канзасского городка, которое она каждую ночь рассматривала в крошечное круглое окошко своего трейлера?
Или, может, она особенная? Девушка, которая должна сыграть роль, неведомую ей ранее, — роль убийцы. Та, которая может ударить ножом живое существо, не сомневаясь и не испытывая жалости.
Воин, обладающий силами, о которых раньше и не подозревал.
— А какой я должна быть?
— Дело не в том, какой тебя считают другие. Лично мне уже известно, какая ты на самом деле. Но если я скажу тебе это, ничего хорошего не выйдет. Ты сама должна понять. А теперь попробуй-ка еще раз, зажги свечи.
Я сосредоточилась на собственных ощущениях. Представила, как, постепенно разгораясь, мерцает пламя на фитиле свечи. Но все оставалось по-прежнему. На лице Герт не отразилось ни единой эмоции.
Я ожидала увидеть разочарование, но в итоге совершенно ничего не уловила. Женщина просто хлопнула в ладоши и улыбнулась.
— Думаю, на сегодня достаточно, — объявила она. — Следующий твой урок с Гламорой. Вот это будет интересно.
Я пожала плечами и встала, но, подойдя к двери, вновь обернулась к Герт."
"— А как же вы? — вопрос сам собой сорвался с губ. — Вы сами действительно Злая колдунья? — спросила я. — Вы утверждаете так, но… мне вы не кажетесь Злой.
— Это сложный вопрос, — коротко ответила Герт, пряча взгляд.
Улыбка ее померкла.
— Думаю, я вас пойму, если ответите, — настаивала я на своем.
Герт лишь тяжело вздохнула.
— Когда-то меня звали Доброй Волшебницей Севера, — сказала она. — Но это было очень, очень давно.
— Что с вами случилось?
Что могло заставить Добрую Волшебницу стать Злой? И еще один вопрос мучил меня: если Герт сама не смогла противостоять Злу, как тогда она сумеет остановить меня, не позволить ступить на тот же путь, по которому прошла Дороти?
— Я знала Дороти еще малышкой, когда она впервые попала сюда.
Когда все время твердила, что хочет вернуться в родной Канзас. Но я уже тогда кое-что заметила: она не была честна в собственных желаниях. Говорила, что мечтает попасть домой, но в то же время жаждала признания. Хотела, чтобы все вокруг знали о ее подвигах. Только вот в родном мире поступки Дороти не оценили, так что она решила вернуться сюда и оказалась в тени Озмы.
