Дороже всего на свете

Когда ест, Мия крепко держится за мой палец, и это напоминает о причинах, по которым я до сих пор здесь, а не скрываюсь на границе с Палестиной.

Почему я не могу оставить все это и уйти? Разве может быть что-то хуже?

Через несколько минут к нам присоединяется Ниагара, она мяукает и трется о ноги. Наклоняюсь, чтобы погладить ее. Кошка кажется здесь такой же неуместной, как и я.

Однажды мы с Леоном говорили о детях, и он был категорически против, а теперь заставил ухаживать за его дочерью.

Сижу на кухне, одной рукой качаю Мию, другой – глажу Ниагару.

При моем замешательстве нужна хоть какая-то точка опоры. Но ее нет.

Кошка запрыгивает на стол и, обнюхав малышку, начинает вылизывать ее щеки. Похоже, она приняла нового члена семьи.

– Ну как, Ниагара, нравится тебе Мия? – шепчу, улыбаясь сквозь слезы.

Кошка мурлычет в ответ, словно соглашаясь и пытаясь утешить.

– Все хорошо, малышка, – говорю я, успокаивая Мию. – Это же здорово, что еще одна живая душа нашла в тебе родственную.

Не знаю, надолго ли меня приставили к девочке, но стараюсь не привыкать. Пока удается. Хотя чем больше времени провожу с Мией, даря ей свою ласку, тем сильнее привязанность. Я знаю себя.

И потом, где гарантии, что Дамианис не захочет вернуть дочь матери? Что, если это способ наказать Ванессу? Ничего ведь толком неизвестно об их отношениях.

Я оставляю включенной одну лампу на кухне и собираюсь идти в спальню, как вдруг раздаются шаги. Леон встает в дверях, его силуэт блокирует свет из коридора. Бросаю взгляд на часы – начало четвертого. Дамианиса не было почти три часа.

– Сколько раз за ночь Мия просыпается? – спрашивает он, подходя к крану и наливая воду.

– По-разному. Вчера редко просыпалась, сегодня спит плохо, – отвечаю, чувствуя, как голос начинает дрожать.

– Если захочешь, со следующей недели можешь оставлять Мию с Тамарой и работать. Брать Яира, моего помощника, и ездить в город, – медленно говорит Леон, подходя к столу. – Документы будут готовы через неделю. С ними ты сможешь съездить в Иерусалим, если появится желание.

– Какие документы? – настораживаюсь я.

– Увидишь.

– А сейчас нельзя сказать?

– Даже не знаю как.