Дороже всего на свете

Уступил место какой-то женщине, она даже не кивнула. Села и закрыла глаза. Я наблюдал за всем будто со стороны и вдруг осознал, что ничего общего с этими людьми не имею. Хотя в те дни тоже выживал. Работа, спешка, бесконечная ответственность, риски. Но тогда была цель, и я знал, ради чего это делаю. А в последнее время все чаще ощущаю себя тем самым уставшим человеком из метро, которому ни до чего нет дела. И вряд ли будет.

Леон хочет сказать, что потерял всякую надежду? Неужели все настолько плохо?

– Такими глазами, какими смотришь ты, я на мир давно не смотрел.

– Поэтому ты причиняешь мне боль? Не хочешь, чтобы мои глаза сияли?

– Напротив. Не хочу гасить в тебе огонь.

– Так не гаси…"

"Леон ничего не отвечает. Отходит к ограждению и смотрит вдаль. Мы стоим так долго, и в этой тишине, как и по дороге на виллу, мне опять хочется к нему прикоснуться, но сдерживаю свой порыв.

Когда спускаемся обратно к воде, я ощущаю, как окутывает тоска. Останавливаюсь на берегу и обнимаю себя руками, не желая заходить в дом.

Не желая идти спать и утром видеть Леона снова замкнутым и холодным. Хочу остаться в этом мгновении, где мне хорошо, уютно и где все относительно понятно. Почти как было на острове.

Леон встает рядом и обнимает меня. Чувствую, как крепки его объятия, наши сердца бьются в унисон. Он нежно касается губами моего виска, а затем губ, и в этот момент мир вокруг замирает. Лишь звезды становятся свидетелями страстного и глубокого поцелуя. «Все как на острове, – стучит в висках.

 – Как на острове…»

Осознание, что мы заходим слишком далеко, приводит в чувство. Я разрываю поцелуй и пытаюсь сбежать, но Леон ловит за руку и снова сжимает в объятиях, требовательно и жестко вгрызаясь в мой рот. Разум будто заволакивает густой пеленой тумана.

Руки Дамианиса нахально блуждают по телу, и кажется, что я вся горю. От нашего тесного контакта перед глазами рассыпаются искры.

Еще одна попытка вырваться заканчивается тем, что неуклюже запинаюсь, и мы оказываемся на песке.

Уткнувшись лицом в мои волосы, Леон шумно дышит. Оба замираем и лежим не двигаясь несколько секунд.

– К себе иди, – хрипит он. – И не попадайся мне больше на глаза. В планах не было тебя трахать.

Первый порыв – ударить Дамианиса. Сам набросился, не отпускал, лапал везде, где только можно, а теперь нужно прятаться по углам, чтобы его не провоцировать. Ведь он, оказывается, и не думал ко мне прикасаться! Леон точно не в своем уме.