Глядя сейчас на деда, Лазз понял, что Примо ни за что не одобрил бы подобное решение, даже если ради этого ему пришлось бы потерять дюжину Бримстоунов. Дед признавал брак только по любви.
Словно услышав его мысли, Ариана наклонилась к мужу.
– Что произошло, когда мы коснулись друг друга в первый раз? – тихо спросила она.
– Как я уже и сказал, ничего, – солгал Лазз автоматически. Хотя, скорее, не солгал. Он очень надеялся на это.
– Нет, – возразила она, сев в лимузин. – Когда ты взял меня за руку, случилось что-то непонятное.
И даже не пытайся уверить меня, что это было обычное статическое электричество.
– Это было статическое электричество.
Ариана улыбнулась.
– Ладно, считай, как хочешь, но, когда ты будешь готов признать это «что-то», я с радостью выслушаю твои соображения. Да, вот еще. На случай, если ты не заметил, мистер Данте уже нарушил свое первое условие. Помнишь, никаких секретов?
Черт возьми!
– Сейчас неподходящее время.
– Конечно, – легко согласилась она и снова улыбнулась.
– Хотя эта фраза как-то не вяжется с тем, что «ничего» не было. Значит, что-то все-таки было.
– Хорошо, – сдался Лазз. – Что-то действительно было. Но это не имеет никакого отношения к нам и никакого отношения к тому, что произошло в церкви.
– А что произошло в церкви?
– Мы поцеловались.
И тут время словно замерло, Земля перестала крутиться. К его счастью, лимузин быстро доехал до отеля. Их брак только на время, напомнил себе Лазз. Запутывать отношения совсем ни к чему, тем более союз основан на простых и понятных условиях.
Кроме одного, выдвинутого Арианой.
Они едва успели поприветствовать гостей, как раздались звуки вальса. Это был первый танец, и начинать его полагалось новобрачным. Их выход на середину зала сопровождался аплодисментами.
Ведя Ариану в танце, Лазз ничего и никого не видел, кроме нее. Он был охвачен каким-то радостным волнением и возбуждением, однако решительно отказывался признать, что чувства, которые вызвала в нем жена, характеризуют именно то самое пресловутое Инферно.
Проклятье! Это всего-навсего физическое влечение, ведь его жена очень красива."
"Невероятно красива, поправил он себя. Ее лицо приковывало к себе взгляд. Тонкие черты сочетались в нем с невероятной чувственностью. Ее полные губы цветом напоминали спелые персики, согретые лучами солнца. Она смотрела на него своими бездонными глазами цвета горького шоколада, и в их таинственных глубинах иногда зажигались лукавые огоньки.
