Кинув в сторону Лазза скорбный взгляд, девочка взяла Розу за руку и пошла рядом с ней.
Витторио повернулся к Доминику и насторожился, увидев выражение лица своего друга.
– Что случилось? Тебе плохо? Я могу что-нибудь для тебя сделать?
Доминик покачал головой.
– Нет. Здесь ты мне ничем не поможешь. Инферно! Это начинает действовать проклятие, – прошептал он. – Я хочу ошибиться и они, конечно, еще дети, но, боже мой, это выглядело совсем не по-детски. Клянусь всеми бриллиантами нашей семьи!
– Ты имеешь в виду игру, в которую Ариана пыталась вовлечь Лаззаро? Не глупи, Дом.
Ты же сам сказал, они еще дети. – Витторио заколебался, не зная, как спросить поделикатнее: – Ты уже упоминал Инферно, когда мы учились в колледже, но…
На лице Доминика промелькнула тень слабой улыбки.
– Наверное, мы были пьяны до чертиков, раз я об этом заикнулся. Те, кто носит фамилию Данте, не обсуждают эту тему вне семьи. Меня удивляет, что ты до сих пор не забыл.
– Просто концепция любви и ада в одном флаконе запоминается навсегда.
Но ты и, правда, в это веришь? Ты утверждал, что это не больше чем миф семьи Данте.
– Что бы я тебе не говорил, это не миф.
– Вот то-то и любопытно. Большинство людей называют это любовью, чувством духовным и возвышенным, а вы относите любовь едва ли не к проискам дьявола. Есть, конечно, и те, кто под любовью подразумевает похоть или физическое влечение. Иногда страсть вспыхивает как молния, а когда она проходит, ее называют не иначе как дьявольскими кознями и помутнением рассудка.
– Витторио хлопнул друга по плечу. – А кто-то из твоих предков сразу окрестил ее местом обитания самого нечистого,[1] но это не мешало мужчинам вашего рода любить своих жен.
– Только не в случае с Лаурой. Я женился, исходя из делового расчета, и в результате так и не познал счастья в браке.
Витторио в шоке посмотрел на Доминика.
– Конечно же, ты преувеличиваешь.
– А отец меня предупреждал, сказал, что я буду жалеть, – добавил Дом, словно не слыша друга.
– В том, что ты веришь в эту легенду, вина Примо, – заявил Витторио.
– Ты так и не понял. – Черные глаза Доминика были полны боли и яростной решимости. – Я осмелился пойти против Инферно и с тех пор забыл, что значит быть счастливым! Я не позволю, чтобы эта история повторилась с моими детьми, чтобы им лось страдать, как мне.
– Ты меня пугаешь, Дом, – сказал Витторио, наконец, поняв, что его друг говорит вполне серьезно и для него это чрезвычайно важно.
