Дороже жизни

Как будто эта страшная авария, просто приснилась.

Внезапно, мысли резко испарились, а сердце на пределе забилось, когда я новости по ящику увидел. Точнее, ту самую вчерашнюю остановку. Рядом с которой скорая с мигалками стояла, полиция и туча незнакомых людей. Всё они что-то между собой выясняли. А затем, вдруг кадр на девушку переключился. На девушку, с длинными светло-русыми волосами, которую медики сначала откачивали, делая массаж сердца, а затем на носилках быстро в машину погрузили.

И на миг забыл, как дышать.

Молодая. Лет двадцать наверно. Красивая. В изодранной одежде и вся в крови. Глаза закрыты. Грудь обездвижена.

Затем женщину какую-то показали.

До этого, я не слышал, что там дикторша говорила. А все, что слышал — противный писк в ушах.

На экране появилась немолодая женщина, бледная как мел, с носовым платком в руках. Она истерически рыдала, вытирала слезы и пытались что-то сказать зрителям. Я услышал лишь часть рассказа. А потом, мне захотелось просто из окна выпрыгнуть:

— Анечка… она… она сирота… Днём на заводе по производству игрушек работала, а по вечерам — волонтёром в нашем детском доме.

С детишками каждый вечер приходила играть, игрушки им дарила, которые сама собирала. А ещё Анечка балериной мечтала стать! Господи! Горе какое!!! Да что же такое!! Ни за что девочку! Тварь поганая! Она же такая молодая, такая добрая!!! Нет у таких монстров сердца… Будь они трижды прокляты!!! Убийца!!! Если ты смотришь это обращение — ты трус!!! Подлый трус!!! Ты ничтожество!!! Сбить и смыться… Нелюдь.

Быстро телек выключил и за волосы схватился. Но перед этим ещё и вазу со стола схватил, в стену со всей ярости швырнул, задыхаясь от накатывающей истерики.

— Ничего не хочешь рассказать?? Где твоя новая машина??

Остолбенел, когда позади раздался голос отца.

— Угнали. — Выплюнул первое, что в голову взбрело.

— Не ври мне, Денис!!! Я тебя насквозь вижу.

— Я же сказал. Угнали.

— Ладно, все равно выясню. Тебе уже двадцать три! Мы слишком с тобой возимся.

Мы тебя разбаловали! Отныне, сам будешь зарабатывать себе на хлеб.

Отец в комнату вошёл, а я кулаки крепко-крепко сжал, злясь то ли на него, то ли на себя, то ли на, суку судьбу проклятую! Дыхание тяжёлое, рваное, как у быка перед родео. Боюсь лицом к отцу повернуться, в глаза его строгие взглянуть боюсь, признав собственную вину, собственную немощность и ничтожность! Узнал бы, что я только что натворил. По глазам бы узнал. Сейчас там сплошная тьма и пустота.