Дорожный снайпер

Пистолет неприятеля бухнулся на пол.

Старлей рывком вскочил на ноги. Сорока, видя его силуэт на фоне окна, тараном кинулся вперед. Георгий встретил противника ударом рукоятки, однако угодил не в лицо, как планировал, а во что-то мягкое. Пальцы окропило теплой липкой жидкостью. В воздухе явственно разнесся запах крови. Неприятель резко оттолкнул его, и худощавая фигура вороном метнулась к распахнутому окну.

– Стоять! – вскинул оружие Бурмистров.

Ответом ему послужила новая пронзительная трель мобильного телефона в правом кармане.

А вот Сорока даже не обернулся. Проворно вскарабкавшись на подоконник, он прыгнул в проем, но в последний момент пальцы ног предательски зацепились за раму, и вместо прыжка получилось падение. Тело кулем рухнуло вниз. Бурмистров без раздумий бросился в погоню за убегающим. Вскочил на подоконник, увидел пытавшегося подняться с четверенек Сороку и спрыгнул ему на спину. Острый локоть врезался противнику между лопаток, заставив последнего ткнуться лицом в землю. Рука оказалась в захвате. Дуло табельного пистолета уперлось Сороке в затылок.

– Плечо, черт! Мое плечо!.. Я ранен!

– Еще одно движение, и я избавлю тебя от этих мучений, – пригрозил Георгий. – Понял?

– Да понял я, понял. Пусти уже! Больно!.."

"Однако старлей не отпустил его, а лишь слегка ослабил хватку. Мобильник продолжал надрываться, и он, чертыхнувшись, вынужден был оставить в покое руку Сороки и ответить на вызов.

– Что опять, милая?

– Вот только не надо этого раздражения, персик! – с вызовом в голосе парировала Ирина.

 – Ты ведь сам знаешь, как тебе не идет быть грубым. Можно подумать, я отвлекаю тебя от чего-то сверхважного. Сидишь там, бумажки перебираешь, а корчишь при этом из себя Мегрэ какого-нибудь… Тебе должно быть стыдно, персик.

– Слезь с меня, «мусор». – Сорока попытался вывернуться, но не сумел.

– Заткнись! – Дуло табельного оружия сместилось к уху задержанного.

– Что?! – Ирина задохнулась от возмущения. Бурмистров живо представил себе, как округлились ее огромные карие глаза с нарощенными пушистыми ресницами.

– Это я не тебе, Ирунчик. У меня тут… У меня тут люди…

– А я, значит, не люди? Это возмутительно! Ты свинья, Бурмистров! Просто свинья! Я все еще стою посреди магазина как дура, а у него люди, видите ли!

– Ирунчик, я ведь сказал, что решу этот вопрос, – раздосадованно произнес старлей, уже прекрасно понимая, что по возвращении домой его непременно ждет старое доброе выяснение отношений.

– Но ты не сказал когда.