Наоборот, хочется быть полезной, – вставила я свои пять копеек.
– Ты лучше своим здоровьем займись. Дыши больше на веранде. А от вязания веников руки портятся, а у тебя руки вон какие красивые. Пальцы длинные, как у пианистки. Ты же голубых кровей. Ещё не хватало тебе веники вязать.
Мы с Прасковьей переглянулись. Она пожала плечами, мол, не понимаю, что на него нашло, как подменили парня. Василий достал из машины торт, шампанское и бутылку водки. Мне же он вручил фирменный пакет, в котором было длинное вечернее платье.
– Нравится?
– Красивое, – пробормотала я.
– Может, ты, конечно, в той, прошлой жизни, платья на порядок дороже носила, но за это я тоже немалые деньги отдал. Между прочим, покупал не на рынке, а в фирменном магазине. Видишь, этикетка, всё как положено. Фирменный пакет. Наталья, для тебя мне ничего не жалко. Заметь, при этом я сам с рынка одеваюсь в дешёвое китайское барахло. Хочу, чтобы ты придерживалась прежнего уровня жизни. А я мужик, мне по хрену, что на мне надето.
К платью прилагался ободок с цветком для волос.
Я смотрела на букет, конфеты, торт, шампанское, платье и пыталась хоть что-нибудь понять…
– Вася, а какой у нас сегодня праздник? – первой вышла из оцепенения Прасковья. – Вроде в календаре не красный день. Может, мы чего-нибудь не знаем? Так ты нам подскажи. Откуда у тебя деньги такие подарки делать?
– А может, я подкопил. Может, у меня свинья-копилка была, и я сегодня её разбил, чтобы дорогим людям приятное сделать? – Василий засмеялся, только его никто не поддержал.
Все чувствовали явный подвох. – Ну что у вас такие кислые лица? Давайте к столу. Только мне хочется, чтобы Наташа надела это платье, распустила волосы и нацепила ободок с цветком.
– Да мне и в халате неплохо, – поправила я полы старенького халата, который отдала мне Прасковья.
– Наташка, ну я же тебя от души прошу! Неужели тяжело выполнять просьбу друга?
– Я сама не смогу переодеться.
– Пусть бабуся поможет.
Прасковья взяла розы, поставила их в банку с водой, шоколадные конфеты положила рядом с тортом и покатила меня в спальню.
– Не знаю, что на него нашло? – прошептала старушка, разглядывая красивое платье. – И где он только деньги взял? Дочка, может, он в тебя влюбился?
– Ой, не говорите ерунду. Как в меня можно влюбиться? Тем более в прошлый раз он меня уродиной назвал и ещё как только не обзывал…"
"– А с чего ты взяла, что в тебя нельзя влюбиться? Ты красивая женщина, просто парализованная. Но ведь это не смертный приговор.
