"
"Через несколько минут мою коляску занесли в багажник огромного джипа. В заднее стекло я махала рукой идущей за джипом Прасковье и вытирала слёзы. Не успела опомниться, как мужчина, сидящий рядом со мной на заднем сиденье, перегнулся и воткнул в мою руку шприц. Я дёрнулась и хотела закричать, но моё тело перестало меня слушаться, язык стал ватным, перед глазами всё поплыло, и я провалилась в пропасть…
Глава 11
Я проснулась в самолёте и по обстановке поняла, что я лечу частным бортом. В салоне были незнакомые восточные мужчины.
Они рассматривали меня словно дикую зверушку и тарабарили на своём языке. Я пыталась понять, о чём они говорят, но из незнакомого набора слов поняла только одно: эмираты. Когда до меня дошло, что меня везут в один из эмиратов, я закричала что было сил, но мне тут же сделали укол, и я словно окаменела.
Очнулась в машине, на глазах повязка, руки связаны. Я вспомнила то, что услышала в самолёте. Я в одном из арабских эмиратов. По грохоту колёс поняла, что меня везут в мини-грузовичке.
Услышав, что машина остановилась, я сжалась, стала молить Всевышнего о том, чтобы он послал мне лёгкую смерть и этот ужас поскорее закончился. Открылись дверцы грузовичка, меня вытащили на улицу, сняли с глаз повязку, и я тут же сморщилась от солнечного света.
Глаза слезились, онемевшие руки так ломило, что хотелось закричать во всё горло, чтобы меня немедленно развязали. Я находилась в каком-то помещении, больше напоминающем подвал, чем комнату.
Рядом со мной стоял мужчина восточной наружности. Я скорчилась от боли и жалобно попросила:
– Развяжите, пожалуйста, мне руки. Очень сильно болят.
Но мужчина не обратил внимания на мои слова. Видимо, не понимал русской речи. Всем своим видом он показывал, что кого-то ждёт. Через минуту в комнату вошла женщина в длинном балахоне, из-под которого виднелись объёмные шаровары. При виде меня она брезгливо сморщилась и посмотрела как на прокажённую. Я глядела на неё с мольбой, но натыкалась на суровый и беспощадный взгляд.
– Умоляю, развяжите мне руки. Сил нет терпеть, – чуть не плача стала просить я женщину.
Когда до меня дошло, что женщина не знает русского языка, я заговорила с ней на английском, но и это не принесло результата. Мой французский тут тоже был неуместен. Она по-прежнему смотрела на меня как на врага народа.
Наконец мне развязали руки, раздели и перенесли из коляски в железную ванну, наполненную водой.
