Достойны ли мы отцов и дедов

Обычно крысы, загнанные в угол, становятся очень агрессивными. Бойцы взяли на прицел окна дома. Я осторожно стал подходить к калитке.

— Селантий, выходи старый друг, это я, твой старый знакомый капитан Зимин, принес посылку из управления НКВД. Тебе за героическую работу орден дали. — вытягивая голос, загнусавил я на пол деревни. — Орден Хрена Лысого с закруткой на спине. А ну, сука, выходи пока я дом не запалил, со всем твоим крысиным семейством. — уже закричал не сдерживая злости. У меня была очень трудная ночь.

Из домов выходили люди и издалека наблюдали эту картину.

— Это Филин, что там за стрельба?

— Филин, это Зяблик, в сельсовете несколько немцев закрылись, сюда сначала раненных носили. Отстреливаются сильно, у них даже пулемет есть.

— Хорошо ждите, я сейчас с иудой одним пообщаюсь. Заблокируйте их, не давайте высунуться, но патроны экономьте. Ищите наших пленных. Должны быть где-то здесь.

Вызвал по радиостанции Вяткина. Нужно было срочно реализовывать план по дезинформации противника.

Из дома Селантий Перпутько не раздавалось ни звука. Аккуратно пробираясь вдоль стены дома.

— Се-елантий выходи подлый трус. А то гранату кину. Ты меня знаешь. Я шутить не буду. Выходи обещаю, убивать не буду. Во всяком случае пока, а вот если будешь играть в прядки, положу всю семью. А потом расскажу немцам, как ты мне помогал уничтожать их разведгруппу.

В доме раздалось шушуканье, и на свет появился старый знакомый.

— Ну, здравствуй Селантий. Как жизнь молодая? Думал, раз наши временно отошли так можно уже на немцев во всю вкалывать?

Тот упал на колени и начал что-то рыдать и рассказывать.

Но пока рано, сначала дал команду бойцам посмотреть у него дома, вдруг там кто-то из нерусскоговорящих затаился с парабеллумом и нагло в меня целит.

В доме оказалась только семья. Жаль, я надеялся, что там минимум спрятался офицер немецкой разведки.

— Вот что, про твои художества с окруженцами я знаю. Ты мне расскажи, с кем из немцев общался, и кто тебе отдавал команды. Только не ври, я сразу почувствую, и тогда ты будешь завидовать мертвым, очень будешь завидовать.

Селантий запнулся и я в первый раз увидел у него настоящий взгляд. Это был очень опасный человек, он сотрудничал с немцами не из страха, а из злобы, сильной человеческой злобы. Жаль.