Дотянуться до звёзд

 – Как же называлась та песня? «Океанские глаза»?

Я подобрал упавший дротик и вытащил остальные дротики из мишени.

– Никогда такую не слышал.

Отем напела несколько нот.

– Океанские глаза и блестящий ум. Отличная песня. Не просто один куплет, который хор повторяет снова и снова. Текст этой песни напоминает высокую поэзию. Знаешь? В ней говорится о серьезных вещах.

– Тебе нравится поэзия?

«Пожалуйста, скажи «нет».

– Обожаю поэзию. – Она прижала ладони к табурету, на котором сидела, и слегка поболтала ногами. – Люблю Дикинсон, Китса и Эдварда Эстлина Каммингса.

Мне нравится, как несколько точно подобранных слов могут вызвать в душе глубокое чувство, создать определенное настроение или заставить тебя почувствовать нечто настоящее, понимаешь?

«Понимаю. Я полностью разделяю твои чувства, Отем».

Она покачала головой:

– Извини, я на секунду замечталась. О чем мы говорили до этого? Ах, да. Почему я покинула ферму.

– Ты хочешь спасти мир.

Я метнул очередной дротик. Сектор «19».

– Верно, – сказала она.

 – Мне хотелось выбраться из Небраски и использовать все способности, какие у меня есть, чтобы совершить что-то значимое.

– Есть так много областей, требующих внимания, а ты знаешь одно: ты хочешь помогать другим.

Она сдвинула тонкие брови.

– Ты говорила мне это в библиотеке.

Она рассмеялась и подняла стакан.

– Выпивка. Стирает не только фильтры, но и воспоминания.

Пока Отем пила, я позволил себе оглядеть ее с ног до головы. Она была такая хрупкая: невысокая и худенькая. Тело у нее было гибкое, как у танцовщицы, я мог бы легко подхватить ее на руки, словно пушинку, прижать к стене и целовать эти губы, пахнущие грушей…

«А потом я написал бы для тебя стихотворение о том, что ты чувствуешь ко мне и как сладко ты пахнешь…»

Я резко вернулся к реальности.

– Я спросила, не уроженец ли ты Массачусетса. Твой акцент похож на бостонский.

– Ага. – Я с силой метнул дротик. Десять. – Я вырос в Уоборне, рядом с Бостоном. Мама переехала в южный район города, когда мне было семь.

Я обернулся и посмотрел туда, где в большой компании стояли и смеялись Коннор с Руби.

– Извини, – проговорила Отем. – Это немного личный вопрос…

– Ага, только моя мама.

Вопрос о моем отце повис в воздухе, ответ вертелся у меня на кончике языка. Мне хотелось рассказать Отем свою историю, но пятничный вечер в баре «У Янси» показался мне неподходящим временем и местом, чтобы изливать печальную историю Носочного Мальчика.

– У меня настолько сильный акцент? – спросил я.