Дотянуться до звёзд

Больше никаких усмешек. Я их все выбросил и оставил на этом поле.

Все это время мы выкладывались на полную катушку, на нас кричали, нас муштровали, и все же армия не смогла вытравить веселую улыбку Коннора. Она искрилась в его глазах, когда он слегка толкнул меня локтем и едва заметно кивнул на трибуны. В первом ряду сидели Ма, Пол, мои сестры, чета Дрейк, Руби и Отем.

После того как сержанты-инструкторы удостоились похвалы, подполковник произнес приветственную речь. Потом перед трибунами промаршировал оркестр. Какой-то офицер называл роты, батальоны и их инструкторов, и мы начали маршировать мимо трибун.

– Рота Б, командует сержант-инструктор Джон Денрой.

– Это мой мальчик! – закричала Ма, хлопая в ладоши. – Горжусь тобой, малыш!

Нам наказали смотреть прямо перед собой, когда мы будем проходить перед трибунами, но я быстро стрельнул глазами туда, откуда донесся голос Ма, и заметил Отем.

Она вскочила на ноги, как и все наши родные и близкие. Волосы рассыпались у нее по плечам красно-золотыми лентами.

Я словно смотрел на прекрасный восход солнца, поднявшегося над горизонтом после десяти недель арктического льда и серости.

Перед тем как выпустить нас на поле, сержант обратился к нам напоследок, и на этот раз в его голосе звучало уважение. Он поздравил нас, а потом сообщил, что наша служба в резерве закончилась, не успев начаться.

– Вы нужны вашей стране, – сказал он. – И я с гордостью могу заявить, что вы готовы.

Теперь мы находились на действительной военной службе, и сразу после окончания специальной подготовки нас должны были отправить куда-то на фронт.

Через две недели мы полетим в форт Беннинг, Джорджия, а оттуда на авиабазу Эль-Удейд в Катаре. Дальнейшую информацию нам сообщат по прилете.

Нас ждала зона боевых действий.

– Все случилось так быстро, – без улыбки сказал Коннор, пока мы шли на встречу с родными и близкими.

– Мы теперь солдаты. Солдаты всегда идут на войну, – ответил я.

Слушая речь сержанта, я мог бы удивиться тому, как стремительно изменилась наша жизнь, если бы не обмирал от ужаса.

Коннор тоже был бледен. Гордость, поддерживавшая его во время курса подготовки, пошатнулась.

Я подтолкнул его локтем.

– Один выходной в неделю, чтоб я сдох.

Он рассмеялся, и страх в его глазах исчез.

«Так-то лучше», – подумал я. Всю жизнь счастье Коннора было главной моей целью. Видя его радость, я надеялся, что однажды и сам смогу быть счастливым. Если бы я только мог, то взвалил бы себе на плечи все его горести, как второй рюкзак.