Дотянуться до звёзд

Меня снова пронизало электрическим током, мысли в нетрезвой голове путались, я отчаянно искала слова, чтобы ответить на это хамское замечание, но на ум приходили одни ругательства.

– Как грубо, – выдавила я наконец. – Пытаешься поругаться со мной? Сейчас?

– Не-а, просто говорю правду, – ответил он. – Если бы у меня была такая девушка, как ты, и я бы вырубился накануне отъезда, при том что больше мы с ней не увидимся несколько месяцев, а может, и больше, я бы проклинал себя каждую ночь, лежа на солдатской койке.

Я думал бы о том, что мог бы получить в последний раз.

– Почему ты все это говоришь?..

Я осеклась, воображение вдруг показало мне ошеломительную картину: Уэстон обнимает меня, его глаза закрыты. Кончики его пальцев скользят по моему лицу, он выдыхает мое имя.

Медленно, точно кот, он подошел к дивану, уперся ладонями в диванные подушки справа и слева от меня. Взгляд его блуждал по моему лицу и наконец остановился на губах.

– Я пьян, – проговорил Уэстон. Однако его взгляд был, как обычно, цепким и ясным, в сине-зеленых океанских глазах горел огонь, которого никто не мог увидеть… разве что оказался бы так же близко к нему, как я сейчас.

Я кивнула, мой рот слегка приоткрылся.

– Я тоже пьяна. Тебе лучше уйти.

– Я уйду, – мягко сказал Уэстон. – Попрощайся со мной, Отем.

– До свидания, Уэстон.

На долю секунды мы замерли, а потом одновременно рванулись вперед. Я схватила Уэстона за рубашку и потянула к себе, а его рука вдруг оказалась на моем затылке, пальцы зарылись в мои волосы.

И мы начали целоваться.

Отчаянно. Изо всех сил.

Во мне проснулось нечто, чего я еще никогда не испытывала, какой-то внутренний жар, порожденный словами, мыслями и эмоциями. Нечто невыразимое. И все это от одного поцелуя Уэстона. Я чувствовала его вкус. Я прикусила его нижнюю губу, лизнула верхнюю, сосала его язык. Пыталась получить еще и еще, но никак не могла насытиться, хотя и Уэстон делал то же самое, словно голодный лев.

Вдруг оказалось, что я падаю вбок и на спину, а Уэстон практически лежит на мне всем своим поджарым, тяжелым телом.

Его губы прижимались к моим, заставляя меня приоткрывать рот, принимая мой поцелуй; его язык переплетался с моим. Требовательно, почти жестоко. И все же в его крепких руках мое тело таяло, я словно превратилась в воду.

«О боже, что мы делаем?»

Уэстон обнял меня и прижал к себе – так близко, как только мог, – а его безжалостные губы ни на секунду не отрывались от моих.