Дотянуться до звёзд

Но я больше не стану сочинять тексты вместо тебя. Ни слова не напишу.

Коннор снова выставил перед собой руки.

– Да что тут такого-то? Чем это отличается от доклада по экономике?

– Это совсем другое дело. Дело касается Отем и ее чувств. Она воспринимает ваши отношения серьезно, так?

Коннор пожал плечами.

– Ага, вроде бы. У нас с ней серьезные отношения.

Я на секунду закрыл глаза.

– Ты должен быть осторожен. Не…

«Не разбивай ей сердце».

– Не спи с ней просто ради секса.

– Не буду, – заверил меня Коннор.

– Хорошо. – Я поправил сумку на плече. – Мне пора.

Я сделал несколько шагов, но потом Коннор меня окликнул. Голос у него стал такой, будто он разговаривал по телефону со своим отцом: неуверенный и встревоженный.

Я поневоле обернулся.

От его неуверенной улыбки у меня защемило сердце.

«Он нуждается во мне».

– Кое-кто вчера не пришел ночевать, – пропела Руби своим мелодичным голоском.

Я рухнула на траву на нашем любимом «обеденном» месте перед зданием администрации.

– Ты не могла бы говорить тише? Тебя половина универа слышит.

– Ой, да кому какое дело? – фыркнула Руби. – Ты все-таки перешла к активным действиям с Коннором Дрейком, так что теперь должна кричать об этом на всех углах. – Она состроила рожицу. – Нет, если в постели он ужасен, тогда помалкивай, конечно. – У нее округлились глаза. – Он что, действительно ужасен? О боже мой, я права.

– Вовсе нет, – возразила я. – Он очень… искусный.

Руби испустила картинный вздох облегчения.

– А ведь еще вчера ты была готова бросить его крутую задницу. Вероятно, случилось что-то из ряда вон выходящее, раз вместо этого ты прыгнула к нему в койку.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, ты же говорила, что одной его красоты и обаяния недостаточно и тебе требуется нечто большее, чтобы спать с ним.

Подул прохладный октябрьский ветер. Я плотнее запахнулась в кардиган и поджала под себя ноги. Сегодня я надела черные брюки и балетки, однако скоро придет время курток и шарфов.

Листья с деревьев облетели почти полностью и теперь покрывали землю разноцветным ковром.

Я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.

– Ты посчитаешь меня величайшей тупицей в мире.

Я выдернула из газона травинку.

– Он написал стихотворение.

Руби удивленно воззрилась на меня.

– Повтори еще раз! Коннор Дрейк написал стихотворение?

– Да, – подтвердила я. – Обо мне.

Руби посветлела лицом.

– Да, такой прием не мог на тебя не подействовать.