Голос у него стал такой, будто он разговаривал по телефону со своим отцом: неуверенный и встревоженный.
Я поневоле обернулся.
– Чего, старина?
От его неуверенной улыбки у меня защемило сердце.
– Увидимся дома?
«Он нуждается во мне».
– Увидимся дома.
Глава шестнадцатая
Отем
– Кое-кто вчера не пришел ночевать, – пропела Руби своим мелодичным голоском.
Я рухнула на траву на нашем любимом «обеденном» месте перед зданием администрации.
– Ты не могла бы говорить тише? Тебя половина универа слышит.
– Ой, да кому какое дело? – фыркнула Руби.
– Ты все-таки перешла к активным действиям с Коннором Дрейком, так что теперь должна кричать об этом на всех углах. – Она состроила рожицу. – Нет, если в постели он ужасен, тогда помалкивай, конечно. – У нее округлились глаза. – Он что, действительно ужасен? О боже мой, я права.
– Вовсе нет, – возразила я. – Он очень… искусный.
Руби испустила картинный вздох облегчения.
– А ведь еще вчера ты была готова бросить его крутую задницу. Вероятно, случилось что-то из ряда вон выходящее, раз вместо этого ты прыгнула к нему в койку.
Я нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, ты же говорила, что одной его красоты и обаяния недостаточно и тебе требуется нечто большее, чтобы спать с ним.
– А, верно.
– И что?
Подул прохладный октябрьский ветер. Я плотнее запахнулась в кардиган и поджала под себя ноги. Сегодня я надела черные брюки и балетки, однако скоро придет время курток и шарфов.
Листья с деревьев облетели почти полностью и теперь покрывали землю разноцветным ковром.
Как люблю я осень в твоих глазахИ твое говорящее имя.Я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.
– Ты посчитаешь меня величайшей тупицей в мире.
– Уже считаю.
Я выдернула из газона травинку.
– Он написал стихотворение.
Руби удивленно воззрилась на меня.
– Повтори еще раз! Коннор Дрейк написал стихотворение?
– Да, – подтвердила я. – Обо мне.
Руби посветлела лицом.
– Да, такой прием не мог на тебя не подействовать. Ты, наверное, на седьмом небе от счастья?
– Так и есть, – призналась я и вздохнула.
– Точнее, мне сейчас полагается прыгать от счастья, а вместо этого я чувствую… не знаю. Какую-то уязвимость. Я не могу провести с кем-то ночь, а потом забыть об этом. Секс – вещь очень интимная. – Я покачала головой. – Как будто часть меня до сих пор обнажена. Мне нужно знать, что для него минувшая ночь тоже стала особенной.
– А как прошло утро после секса? – спросила Руби. – Это тоже важный момент, который, порой, все портит.
