Доверие

– Тогда зачем хранишь ее в телефоне?

– Затем, – отвечаю ему. – Мне больше нечем гордиться.

Собираюсь закрыть ссылку на единственную когда-либо написанную обо мне статью и сопроводительную фотосессию, на которой настоял журнал, как вдруг Джейк отбирает мой сотовый, тоже решив посмотреть.

Я испепеляю его взглядом, открываю рот, намереваясь возмутиться, но останавливаюсь, обеспокоенно оглядев остальные семьи. Им наверняка хочется спокойно поужинать в стейк-хаусе.

Сама виновата, что показала Ною фото. Прошлой весной Vanity Fair написал экспозе о детях звезд и включил меня в их «коллекцию».

К сожалению, фотосессия входила в комплект. На одном из снимков я изображена с французскими косами, в спортивном лифчике и экипировке для лакросса. Я выглядела потной, грязной, но в то же время довольно сексуальной. Пусть вся эта история и была ложью, состряпанной публицистом родителей в попытке создать потрясающий образ, опыт мне на самом деле понравился. Даже несмотря на то, что я никогда не играла в лакросс.

Тогда я в первый и последний раз чувствовала себя важной.

Да, статья оказалась полной чушью о том, насколько я была вовлечена в жизнь школы. Без единого слова правды о моих хобби и активизме. И место в публикации я получила лишь благодаря родителям. Когда они заставили меня участвовать, сама идея вызвала неприязнь.

Однако фотосессия… В процессе мне казалось, что я красивая, а после ощутила себя совершенно глупо.

– Отличная фотография. Мы разместим ее на сайте, – говорит Ной отцу, после чего поднимает руки, держа нож и вилку, и декламирует воображаемый заголовок: – Новое пополнение «Ван дер Берг Экстрим».

Закатив глаза, перевожу взгляд на Джейка.

Он отдает его Калебу. Тот, едва взглянув на экран, передает мобильник брату.

– Сейчас же, – цежу сквозь зубы, стараясь не привлекать внимания к нашей перепалке.

Джейк снова придрался к моему чересчур открытому платью за ужином, и я захотела похвастаться, что появлялась на публике в более откровенных нарядах. Только мне не хочется, чтобы они пялились на меня в бюстгальтере.

На людях.

Бокалы и столовые приборы звякают в старом минималистичном ресторане, запахи соуса барбекю и картофеля-фри витают в воздухе, отчего в носу время от времени пощипывает.

Стейк получился пережареный, «Кола» разбавлена водой, пол покрыт таким толстым слоем застарелого жира, что я могу написать на нем каблуком свое имя.

Но я бы все равно ничего не изменила в праздновании своего восемнадцатилетия.