Доверие

Сидя на диване, чувствую, как оргазм развеивается; мое тело гудит от нужды.

Я не переживу эту гребаную зиму.

Ее непокорность, то, как она бросает мне вызовы на каждом шагу, ее молчаливый бойкот на минувшей неделе словно дрелью сверлили мозг, а ее прекрасные печальные глаза притягивали к себе, будто вонзившись в мое сердце крюками.

Это не моя вина. Ей повезло, что я пришел. Так Тирнан хотела заняться любовью в первый раз? Сразу с двумя?

Разумеется, мальчишек к ней влечет, вероятно, сильнее, чем к любой другой женщине, только Ной ни к чему серьезно не относится, а Калеб никого к себе близко не подпускает.

Я был безумно счастлив, когда она вернулась после похорон, правда беспокоился, что зимовка с ней станет слишком большим соблазном.

Черт, почему я не учел, какое дерьмо могут устроить они?

Что еще хуже, у Тирнан нет ни капли стыда. Следующим утром она спустилась на первый этаж, отказываясь смотреть в мою сторону и давая лишь односложные ответы, но в целом не проявила ни малейших признаков смущения. Улыбалась Ною, налившему ей гребаный сок и наложившему яичницы.

Выглядела чертовски восхитительно со своими косичками, в бейсболке и обтягивающих джинсах, туго подпоясанных ремнем Калеба.

Боже, как же на нее приятно смотреть.

Единственное напоминание о том, что я отшлепал ее задницу до красноты, Тирнан продемонстрировала за столом: поморщилась, присев на проклятый стул.

Мой член набухает от одной мысли, как безумно я желал ее тогда, лежавшую полуголой на моих коленях, и о сладком запахе ее пота, пока она принимала наказание.

Я испускаю хриплый стон, ерзаю, прислонившись к дереву, и выдыхаю пар под куртку. Белохвостый олень мельком показывается за дюной. Медленно подняв руку, машу Тирнан и мальчикам, чтобы они сосредоточили внимание в том направлении. Мои сыновья, занимавшиеся тихой охотой годами, уже бы точно подстрелили этого самца, но пора инициировать Тирнан.

Она осторожно ступает, прячет свое дыхание, выполняя мои инструкции, и неторопливо поднимает ружье. Обычно мы забираемся на стенды, которые сами сконструировали, однако в такую холодную погоду были бы вынуждены сидеть на дереве днями в ожидании.

Она должна научиться искать свою жертву.

Но Тирнан этого не делает. Снова опускает ружье и выпрямляется.

Бесшумно иду по снегу, протягиваю руку, хватаю ее подбородок и заставляю посмотреть на меня.

– Я не могу, понимаешь?

– Если не выстрелишь, всю зиму придется есть маринованные огурцы.

– Отстань от нее, – бормочет Ной. – Я это сделаю.