Доверие

Я качаю головой. Мне не нравится, когда Калеб такой. Не нравится, когда он ласковый.

Он упирается рукой в стену у меня над головой, склоняется и дотрагивается подушечками пальцев до моего лица, отчего по коже пробегает трепет. Приходится сжать кулаки, чтобы сдержать дрожь. Вновь слегка покачав головой, шепчу:

– Не надо нежностей.

Сжав ладонью заднюю поверхность моей шеи, парень рывком притягивает меня к себе. Я едва не улыбаюсь, ощутив облегчение. Только потом его губы касаются моего лба. Он прижимается ртом к моей коже, поглаживает большим пальцем линию челюсти.

Меня окутывает тепло, исходящее от его тела. Любой другой человек замерз бы здесь, а я вообще не замечаю холода. Затем Калеб целует меня в висок, овевая своим дыханием. В животе разгорается жар. Мне ужасно хочется обнять его.

Парень скользит носом вниз по моей щеке, берет за подбородок и заставляет поднять глаза. Я по-прежнему не слушаюсь, тяжело дыша.

Калеб поднимает мою кисть, кладет на свою обнаженную грудь. Стиснув челюсти, вместо этого тянусь к его ремню, расстегиваю джинсы, обхватываю его член и глажу, чтобы он затвердел. Однако парень, схватив за запястье, возвращает мою ладонь к своей груди.

Его тепло просачивается в пальцы, и по всему моему телу, тоже жаждущему это ощутить, пробегают мурашки.

Он снова подталкивает мой подбородок вверх, на сей раз сильнее. Я не поднимаю глаза. Когда Калеб завладевает моими губами, отворачиваюсь, упираюсь обеими руками ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть.

Рассердившись, он ударяет кулаком по стене возле моей головы.

Я вздрагиваю. Калеб опять берет мою ладонь, кладет на свою щеку, умоляя прикоснуться к нему – посмотреть на него, увидеть, – покрывает поцелуями скулы, отчаянно старается добиться ответных ласк.

В итоге он отшатывается от меня. Холодный воздух внезапно заполняет пространство между нами. Слышится его тяжелое дыхание. Я разозлила его.

Наконец-то поднимаю взгляд.

Ярость в его глазах пронзает до глубины души. Каждая его мышца натянута струной. Он не понимает. Я смотрю на его отца. Смотрю на его брата. Трогаю их.

Прошлой ночью я не сдерживалась в его постели, но сегодня осознаю, что это не может повториться. А Калеб не понимает, ведь он ведет себя как гребаный ребенок. Все должны смириться с тем фактом, что он не обязан ничего объяснять. Теперь Калеб знает, каково быть на нашем месте.