Доверие

Несмотря на то, что брат младше всего на год, он был слишком мал, чтобы ее запомнить.

У матери обнаружили рак в марте, и болезнь быстро сделала свое дело. Она умерла в тюрьме две недели назад.

Возможно, Ной прав. Если бы мать не попробовала наркотики, может, была бы другой.

– Просто я хочу помнить ее такой, какой она могла стать. – Его голос затихает до шепота. – Я уже устал ее ненавидеть. Все кончено, и теперь, возможно, все, что ей нужно – не быть одной. Знать, что мы иногда думаем о ней.

Слезы подступают к глазам.

Как бы ни сопротивлялся, мать твою, не могу их остановить. Я кашляю в попытке скрыть душащие меня эмоции. Черт бы тебя побрал, Ной.

Она мертва. А я тем временем каждую ночь купаюсь в тепле своей любимой семьи. Зачем мне ее ненавидеть?

– Ай, к черту. – Вытерев глаза, собираю посуду и чашку-непроливайку. – Оставь половину. Я развею ее прах на пике.

Не глядя на брата, оставляю вещи, подхватываю своего ребенка и выхожу из палатки, пока не опозорился еще сильнее.

Папа стоит у кромки пруда. Я направляюсь к нему, развернув сына лицом к водопаду. Когда мы впервые привели сюда его маму, она сидела на пляжном полотенце примерно в этом же месте.

Обернувшись, отец улыбается Гриффину.

– Не пойму, на кого он больше похож.

Смотрю на своего ребенка. Его волосы темнее, чем у Тирнан, однако гораздо светлее, чем у меня. Хотя глаза точно мои.

– Мне все равно. Главное, он любим, – говорю я.

– Еще как любим. – Папа сматывает леску в катушку. – Если захотите завести еще нескольких, я не возражаю.

Здорово, что вокруг снова бегает малыш. Я был не лучшим отцом для вас, зато постараюсь стать хорошим дедушкой для него.

Глядя на живописный вид, думаю о своем детстве. В прошлом я никогда не презирал папу. У меня и мысли не возникало, будто он не старался изо всех сил дать нам самое лучшее.

До тех пор, пока Тирнан не попала к нему в постель. Тогда я на какое-то время его возненавидел.

Опускаю глаза. Я слишком счастлив, чтобы зацикливаться на прошлом.

Мы были потеряны и сломлены, каждый по-своему. Она нуждалась в нас не меньше, чем мы в ней. Отец, брат и я жизнью пожертвуем ради Тирнан.

– Мы с Ноем не грабим банки, не пьем, – отвечаю в итоге. – И выросли нормальными людьми. – После этого я разворачиваюсь к нему. – Если решишь завести еще нескольких, я бы не возражал против сестры.

Отец смеется, а я мельком бросаю взгляд на синюю палатку, прекрасно зная, кто спит внутри.