Смех, который я выдавливаю из себя, довольно жалок. Несмотря на то, что мой отец настаивает на том, что я очень драматична и из меня получилась бы хорошая актриса, я считаю, что из меня бы вышла дерьмовая актриса. Я испытываю серьезные чувства, а их трудно проглотить.
— Я дома, Кэр.
Она молчит так долго, что я смотрю на свой экран, чтобы убедиться, что звонок все еще идет. Так и есть. Приглушенный звук, когда она направляет Эммета ко мне домой, а не к Картеру, доносится до того, как она злобно спрашивает.
— Что он натворил? Его заднице — кабзда, Лив, я убью его. Клянусь, я сделаю это. Я сяду в тюрьму за тебя.
Ее жесткий, защищающий характер — это то, что делает ее таким хорошим другом и человеком, которого классно иметь в арсенале. Но я не уверена, что она должна быть сейчас в моем. Она никогда не оставит меня, потому что она всегда была моим поддерживающим плечом, а я ее, но она не будет подтрунивать надо мной и говорить, что я была права, если считает, что я не права.
— Картер ничего не сделал.
— Если ты пытаешься защитить его от моего гнева…
— Я ценю твою жестокость, Кара, но я клянусь, что Картер не сделал ничего плохого.
Снова тишина, за которой последовали нежные слова. Кара может превратиться из разъяренной и грозной в нежную и любящую, когда включается ее инстинкт большой мамочки.
— Тогда почему ты грустишь? Я слышу это по твоему голосу, а я уверена, что Картер планировал оставить тебя на весь день. Мы с Эмом слышали что-то об индейке на завтрак.
Я искренне смеюсь, пусть и недолго.
— Он обещал индейку. И фильмы, и обнимашки, и разговоры.
— Но ты не с ним.
— Нет.
— Бояться — это нормально, Олли, — тихо заверяет она меня, точно читая меня как и всегда. — Мы все иногда чувствуем себя так. Мы с этим справимся, хорошо? На что бы это ни было похоже.
Мое сердце ненадолго замирает в груди.
— Спасибо, Кэр, — я прочищаю горло и пренебрежительно машу рукой. — В любом случае. Хватит обо мне и моих самовнушенных проблемах. Что случилось? Зачем ты хотела приехать?
Она мгновенно оживляется, и это ощущается даже через телефон.
— Думаю, тебе придется открыть свою входную дверь и узнать это.
Звонок обрывается в тот же момент, когда раздается стук в дверь.
Ладно, это вовсе не стук. Я уверена, что в дверь врезалось целое тело.
Я сползаю с кровати, натягиваю рукава толстовки на ладони и натягиваю треники, прежде чем отправиться в коридор.
Как только я открываю дверь, в меня врезается тело.
