Это ясно по глубоким, неровным вдохам моего брата, и я чувствую их даже через весь стол. Ясно по тому, как он сжимает свой нож для стейка, словно может вонзить его в деревянный стол, если этот разговор не закончится в ближайшее время.
Аланна резко вздыхает, хлопая ладонями по столу.
— Это мое любимое печенье! — молитвенно сложив руки у подбородка, она надувает губы. — Передай, пожалуйста, своему парню, что мы любим одно и то же печенье.
Он не мой парень, но я улыбаюсь ей и киваю.
— Конечно.
— Он любит макать их в молоко, как я? Или он ест их целиком? Или он раскрывает их и слизывает глазурь? — она накручивает свой хвостик на палец, мечтательно уставившись в пространство, глаза блестят.
— Интересно…
— Ну, ты никогда не узнаешь, потому что никогда не встретишься с ним, — Джереми отталкивается от стола, забирая свою тарелку и мою, хотя я еще не закончила. Я делаю выпад в его сторону, но он отворачивается. — Тетя Олли с ним расстается.
Из меня вырывается громкий, не верящий, чертовски нелепый смех.
— Я совершенно точно ничего такого не сделаю, — во-первых, я думаю, что Картер буквально выбьет мою дверь, если я попытаюсь порвать с ним.
Во-вторых, нет. Ни за что. Он мне нравится, он у меня есть, я хочу оставить его себе.
Я должна сказать ему об этом. Картеру, а не Джереми. Потому что весь день я была в состоянии аффекта, Кара отвлекала меня от фотографий и бессмысленных статей, а потом я пришла сюда. У нас не было возможности поговорить, и я знаю, что он беспокоится обо мне.
Джереми загружает тарелки в посудомоечную машину и захлопывает ее.
Она с грохотом открывается, и я хмыкаю. Взгляд, который он бросает на меня из-за плеча — девять из десяти по шкале угрозы.
Кристин трогает меня за руку.
— Не волнуйся. Я не позволю ему причинить тебе вред, — ее голос понижается. — А Картер Беккет такой сексуальный. Мне нужны все подробности, — она выпучивает свои голубые глаза, и тыкает языком внутри щеки. — Все."
"— Крис! — мы подпрыгиваем от громкого голоса. — Ну же! Нет! Ты должна быть на моей стороне! — он размахивает руками.
Он в отчаянии. Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.
— Я всегда на твоей стороне, милый.
— Спасибо…
— Но здесь нет сторон, — продолжает Кристин. — Оливия — взрослый человек. Она может встречаться с кем захочет.
— Ты что, бл… — его глаза скользят к дочери, чей широкий взгляд мечется между нами тремя, — блин, издеваешься? Ей будет больно, — он машет рукой в мою сторону. — Я имею в виду буквально твоя… эээ… штучка будет болеть.
