Когда мы молча стоим на кухне, прижимаемся друг к другу, играют рождественские песни, я даю ей единственное обещание, которое могу сдержать.
— Если я найду что-то похожее на то, что было у вас с папой, последнее, что я сделаю — позволю этому уйти от меня.
ГЛАВА 10
ДВОРЕЦ УТЕХ КАРТЕРА
Этот дом словно со страницы журнала — когда кто-то говорит, что мечтает о доме, обычно он имеет в виду что-то подобное. Смотришь, и кажется, что не так уж эта мечта далека от реальности.
Он расположен на севере Ванкувера, в коттеджном поселке закрытого типа, у него даже есть собственная подъездная дорожка размером со школу, в которой я работаю.
Двухэтажный дом простирается у подножия горы Фромм. Сочетание серого и темно-синего камня с деревянными перилами делает этот дом произведением искусства, а темно-зеленый лес, усыпанный снегом, горы и миллиард звезд на фоне превращают его во что-то поистине сказочное.
— Ты здесь всю ночь будешь стоять или все же зайдешь?
Я отрываю взгляд от пейзажа и делаю вид, что у меня в животе не порхают бабочки от одного лишь вида Картера, стоящего на крыльце, облокотившись на столб, руки в карманах, на лице улыбка, его взгляд на мне.
Не уверена, что он когда-то нравился мне так сильно, как сейчас. На нем темные приталенные джинсы, расстегнутая рубашка в темно-зеленую и синюю клетку с закатанными рукавами. Каштановые волосы беспорядочно лежат на голове. Он до боли красив в своей небрежности.
Он кивает головой на входную дверь.
— Кара и Эм оставили тебя здесь на произвол судьбы.
— А ты решил меня спасти?
Картер расплывается в улыбке, когда я делаю несколько шагов к нему навстречу. Он выпрямляется, опираясь на столб.
— Не-а. Скорее я тот, от кого тебя надо спасать.
— Ах, да. Большой, плохой Картер.
Он поднимает руку, демонстрирует свой бицепс, чмокает его и играет бровями.
— Я большой, да.
Я поднимаюсь на крыльцо и наслаждаюсь тем, как блестят его глаза, когда оказываюсь рядом.
— Но ведь ты не настолько плохой?
— Очень плохой, — шепчет он.
— Правда? — я провожу кончиком пальца по воротнику его рубашки.
— Фото с Олафом на твоей щеке говорит обратное.
Его взгляд темнеет.
— Не напоминай мне, что на прошлой неделе на твоей щеке был мой номер.
Мои пальцы обвиваются вокруг его рубашки, притягивая его ближе, и я шепчу: — Первое, что я сделала, когда вернулась домой — все смыла.
В его горле раздается животный звук, его глаза сужаются, и я с усмешкой отступаю назад, оглядывая крытое крыльцо.
— Этот дом — невероятен.
