Все, чего я хочу, это схватиться эти бедра, оставить на них отпечатки своих пальцев, прижать ее к матрасу и войти в нее, наблюдая за тем, как она едва дышит от удовольствия, когда мое имя слетает с ее губ.
— Я также сказала раздражающий, — наконец отвечает она, снова обретая уверенность. — Или у тебя включился избирательный слух? Эй, — она щелкает перед моим лицом, затем указывает на свое. — Беккет, я здесь.
— Просто любуюсь твоим платьем, — я делал это по меньшей мере сотню раз за сегодняшний вечер.
Этот глубокий лесной зеленый цепляет каждый изгиб, не оставляя пространства для воображения. Я, пожалуй, лишь не знаю, покраснела ли ее кожа там. Надеюсь, однажды выясню.
— Поэтому ты заманил меня в ловушку?
— Нет, я заманил тебя в ванную, потому что добровольно, если бы я предложил, ты бы со мной не пошла, — я прислонился спиной к раковине и кивнул головой на свободный край ванны. — А теперь садись, поговорим.
Она садится, всячески пытаясь привлечь внимание к своей заднице, а я улыбаюсь ее босым ногам и сверкающим золотым ногтям.
Она сняла каблуки примерно через три секунды после первого раунда бир-понга, и думаю, больше она их не наденет.
— Не нравится быть слишком далеко от земли, да?
Когда она хихикнула, её нос сморщился самым очаровательным образом.
— Ненавижу каблуки, и точка. Я пыталась быть стильной, но ведь на самом деле, большую часть рождественских каникул я проторчала в свитере. Жаль, что я не надела его сегодня, ну хоть каблуки сняла.
— Если хочешь переодеться, у меня есть несколько свитеров. Могу проводить тебя наверх и показать, где они.
— Как мило с твоей стороны. Полагаю, они в твоей спальне?
— Да. Они будут тебе велики, поэтому мне нужно будет помочь тебе, чтобы убедиться, что они хорошо на тебя сядут.
— Конечно же.
— Мы же не хотим, чтобы они случайно слетели с тебя.
— Боже, конечно нет. Это будет катастрофой. Я окажусь в одних лишь трусиках.
Я провожу рукой по челюсти и пожимаю плечом.
— А потом мне придется заключить тебя в объятия и унести обратно в спальню, чтобы никто тебя не видел, — честно говоря, у меня мурашки по коже от одной лишь мысли об этом.
Наверное, нам стоит остаться в спальне, где мы будем безопасности. Я встаю, протягиваю ей руку и издаю протяжный вздох. — Давай, Ол. Пойдем.
Широкая улыбка расцветает, освещая каждый уголок ее лица, острые скулы, нос, дугу верхней губы, и когда она отмахивает мою руку, я смеюсь и сажусь рядом.
