Одна волна сильнее другой. Я морщу лоб и полностью отдаюсь удовольствию. Паша не сбавляет темп, эти волны… кажется, бесконечные, убийственные. Освобождающие мою душу.
Я останавливаю его руку, сжимаю колени и падаю на подушку. Вымотанная, безумная. Счастливая.
Мой любовник обнимает меня. Мы оба часто дышим. Наперегонки будто.
– Кажется, я понял, – шепчет Паша.
– Что? – отвечаю. Сухие губы не слушаются. Адски хочется пить.
– Я понял, как тебе нравится, – продолжает он. – Это обалденно было, Диана. Как сильно ты хотела меня.
Я испуганно распахиваю глаза и замираю, смутившись. Паша подносит руку к лицу. Ту самую, которой ласкал меня. Два пальца влажные.
Мы смотрим друг на друга.
– Я соскучился по твоему совершенному вкусу, – говорит он, глядя мне в глаза.
Я снова чувствую спазм и сжимаю ноги. Вновь сильный. От одной его фразы.
А потом Паша ведет по пальцам языком. И я закрываю глаза. Щеки пылают.
Солнце щедро освещает начало моей капитуляции.
Глава 36
Он уходил, пока я еще спала.
Прошептал что-то, я покивала.
– Приду к обеду, отдыхай.
Это все, что запомнила. Перевернулась на другой бок и опять провалилась в забытье.
Наверное, я никогда еще не болела с такими удобствами. Проспала весь вчерашний день и всю ночь рядом с ним. Иногда просыпалась и подглядывала сквозь ресницы: Паша сидел на диване рядом, что-то читал в планшете с умным видом. Полагаю, по работе. Мои ноги лежали у него на коленях. Иногда он, забывшись, их поглаживал. Приятно было на грани дикости.
Еще мы что-то смотрели, какой-то фильм. Но большую его часть я дремала в крепких объятиях.
Ночью, в полусне, мы ласкали друг друга. Паша дважды довел меня до оргазма рукой… Действительно понял, как это делать. И укреплял навык. Оба раза я терялась и замирала, не в силах отказать себе в наслаждении. А потом чувствовала себя приятно измотанной, смущенной. И благодарной за удовольствие и близость.
Я просыпаюсь и сразу тянусь к телефону: половина десятого. Прислушиваюсь: тихо. Еще не вернулся.
Кажется, Павел сказал, что будет к обеду.
Потягиваюсь от души и сажусь в подушках. Диван совершенно неудобный. Наверное, его выбирала Лида. Или хотя бы участвовала в выборе. Но это ничего. Я готова смириться с временными неудобствами ради того, что было ночью.
Я в Пашиной футболке, а под ней голая. Ночью разрешила себя раздеть. Ночью мне пока все же проще, если уж совсем честно.
Нахожу стринги в сбившейся простыни. Качаю головой и улыбаюсь.
