Но теперь все иначе. Теперь мне нужно больше.
Мы медленно узнаем друг друга, учимся быть вместе. Встречаемся. Паша терпеливо ждет.
– Матвей, если обидишь Юлю, я не знаю, что с тобой сделаю! – говорю я. Потом поворачиваюсь к Паше. – Ты считаешь, что пока ждешь особенную девочку, можно использовать презервативы с неособенными? И что это вообще за понятие такое: «особенная»?!
Глава 38
– Каждая девочка особенна для какого-то конкретного мальчика, – кратко излагает свою позицию Адомайтис-старший.
Мы смотрим друг другу в глаза.
Пульс частит. Я хочу содрать с него эту рубашку. Но делаю вид, что возмущена:
– А ответ на первый вопрос? Что насчет презервативов?
– Я был бы рад не поднимать эту тему еще хотя бы пару лет. – Он бросает взгляд в сторону Матвея. – Но обстоятельства бывают разными. И уж лучше так.
Не из личного ли опыта он выводы делает? Кожу покалывают неприятные сомнения.
Чтобы скрыть их, отворачиваюсь. Павел вновь обнимает меня со спины и притягивает к себе. Я делаю вид, что оскорблена.
Но не вырываюсь.
– Я не собираюсь изменять Юле, Диана Романовна, – терпеливо объясняет Матвей. – Я в нее влюбился. Мы, Адомайтисы, своим женщинам не изменяем.
– Верно, – говорит Паша.
Я качаю головой, улыбнувшись.
– Вам крупно повезло, что вы есть друг у друга. Нечасто в семьях братья друг за друга горой.
– Пашка был не рад моему рождению, – жалуется Матвей. – Ему нравилось быть единственным ребенком в семье. Эгоист. Поэтому мы долго не ладили.
– Паш, это правда? Быть не может.
– Может, – признается Павел. – Мне было лет двенадцать, когда Мот родился. Мы хорошо же жили втроем, зачем? Матвей получился случайно, пришлось оставить.
– Мама такого не говорила. Ты сам придумал, – без труда парирует Матвей. – Это женились они по залету, Пашка. Ты дитя блуда.
– Но теперь я благодарен родителям, – продолжает Павел серьезно, игнорируя шуточный выпад Мота. – Ни за что бы не хотел остаться совсем один.
Матвей отворачивается и сосредоточенно моет посуду.
Я обнимаю Пашу за шею. Хороший мой.
Мы вновь смотрим друг другу в глаза. У Павла они темные, жадные. Растравила я душу ему.
Хочет. Терпит.
– Значит, вы верные? – произношу мягко, возвращая разговор в легкое русло."
"– Верные и адекватные, – нахваливает Матвей. – Пашку подруга его стервы-бывшей соблазняла, а он ни фига. Кремень.
Я расширяю глаза.
Паша чуть напрягается и мечет в Мота злой взгляд.
– Она меня не соблазняла. Мот, это вообще лишнее.
