Матвей был совсем маленьким, ничего не понимал толком. У него игрушечная панда была, он ее обнимал всю дорогу. Так жалко его почему-то было.
Родители всю дорогу ругались по мелочам. Цапались друг с другом, обвиняли в какой-то фигне: то пакет не туда положили, то из багажника в салон не ту сумку забрали. То кто-то дышит не так, говорит не тем тоном.
Я же единственный чувствовал, что мы поступаем неправильно. Возможно, разумно, грамотно. Ведь всегда лучше избежать конфликта, чем ввязаться и отхватить?
Мы бежали как виноватые.
Вместо того чтобы остаться и дать отпор.
Правда на нашей стороне. Но мы сваливали. Как благоразумные люди. Или жалкие трусы?
Сваливали в крупный развитый город, в котором мне потом понравится намного больше. Который в будущем подарит и мне, и Моту перспективы.
Но правду это не изменит. Мой отец повел себя как трус. Я тогда пообещал себе, что никогда таким не стану.
За себя, свое имя и свою семью буду бороться.
Надо поговорить с отцом Дианы один на один. Без свидетелей.
И без самой Дианы.
Он должен понять, что я не такой, как родители. Я тоже считаю, что если конфликта можно избежать, то лучше избежать. Но если поджимает – стоит ввязаться. Меня самого стоит учитывать.
Обхожу лужи в пробоинах асфальта.
По этой дороге мы с друзьями столько раз возвращались домой из центра города. Толпой после гулянок.
Пара капель падает на лицо, плечи. Вот-вот хлынет. Ноги сами ведут по улицам детства.
Краем глаза замечаю мужика в желтой куртке. Я бы и внимания не обратил, но уж цвет больно яркий.
В нашем климате эта часть весны все еще грязная, народ благоразумно облачается в серое и черное. А тут пятно, которое режет глаза. Уже видел сегодня. Или у меня мания?
Иду дальше. Музыка орет в ушах. Прокручиваю в голове будущий диалог с Ивановым. Как бы начать и как закончить, чтобы грамотно.
Надо выкрутиться. Дианка – девочка папина и только-только начинает доверять мне. Ну вот так случилось, что понравились друг другу. Ну что теперь делать?
Сворачиваю на узкую разбитую улицу и шагаю по частному сектору.
Холодный дождь усиливается, питает старые грязные лужи. Перепрыгиваю.
Желтая куртка поворачивает следом. Это уже интересно.
Вместе мы проходим километра полтора в глубь частного сектора. Если куртка местная, то должна смекнуть: круги наворачиваем.
Останавливаюсь на остановке, закуриваю."
"Куртка тоже останавливается. Я оборачиваюсь и уже открыто вглядываюсь в лицо мужика. Тот тут же отворачивается.
