Склоняюсь к ужину».
«Вы разве оперируете в выходные?»
«В выходные чиним глаза приезжим. Тут поток со всего региона нескончаемый».
«А, ясно. Наверное, денег можно много заработать».
«Я приеду. Дождись, пожалуйста».
Я смотрю на лилии. Касаюсь их рукой, делаю фотографию. А потом выкладываю в соцсеть. Лайки сыпятся как из рога изобилия! Директ взрывается вопросами. Я редко что-то публикую, а если и делаю это, то в закрытом аккаунте, без своего лица. То пластиковый стакан в руке, то браслет на запястье.
Отрываюсь от ноутбука около двух часов дня и открываю холодильник.
Можно было бы, конечно, заказать роллы, но я так давно не готовила что-то особенное, что сейчас хочется.
Звонок в дверь застает врасплох, несмотря на то, что у меня все готово. Лосось в сливках, салат, тушеные овощи и рис по особому рецепту. В холодильнике бутылка вина. Еще я… достала свечи.
И тем не менее.
Нервы. Нервы… Нервы!
Быстро подхожу к зеркалу, поправляю платье. Макияж едва заметный: дома яркий выглядел бы неуместно. Встряхиваю волосы.
Спешу открывать. Поворачиваю замок, отворяю дверь.
Паша стоит на пороге. С букетом роз. И… двумя большими пакетами.
– О, ты и правда переезжаешь? – спрашиваю я с улыбкой, но при этом немало растерявшись. Снова смеюсь, не зная, как реагировать.
Он на меня смотрит и тоже улыбается.
– Какая же красивая, – произносит тихо, настойчиво. – Я становлюсь зависимым.
– Спасибо за комплимент.
Волоски на коже встают дыбом. Я делаю шаг назад, пропуская «жильца» в квартиру. Принимаю цветы.
Они пахнут вкусно, с мороза холодные. И Паша тоже. Он закрывает за собой дверь.
– Я колбу купил, инструкции прочел, – говорит мне, хвастаясь одним пакетом. Там что-то звякает, вероятнее всего, вино.
– О. Круто.
– И вот тут еще апельсины, – продолжает Адомайтис, протягивая второй пакет."
"– Ауч! – округляю я глаза. – Судя по весу, килограмма четыре? Ты с ума сошел?!
– Чтобы тебе тяжести не таскать, я теперь к Евгению ходить буду. Хороший парень, вкусные фрукты… – поясняет Павел невозмутимо.
При этом я вижу четко, вот прям чувствую ревность его. Едкую, жгучую. Острым металлом царапающую его изнутри. И ревность эта родом не из неуверенности в себе, не из детской травмы или чего-то подобного. Она на опыте основана и обстоятельствами взращена.
Паша ведь… телефон разбил, и я обиделась. Потом после работы позорно уснул на диване. Адомайтис психует, потому что ему кажется, что он проигрывает.
Подхожу к нему на цыпочках, такому замерзшему.
