Мы наконец выбираемся из постели и завтракаем. Обсуждаем фильм, который было бы здорово посмотреть вместе. Неожиданно сходимся на том, что оба не видели «Позвольте представить, Петр Чернов». И рейтинг хороший, и любовная линия в наличии. После чего Паша одевается.
В ответ на его фразу, что он быстро, туда-обратно, потому что не хочет от меня отрываться, предлагаю поехать вместе. Паша мягко отказывает. Отшутившись, что кто-то должен караулить фильтр. И тем самым беречь его эго.
Я остаюсь в квартире одна и решаю пока немного прибраться.
Парадокс: когда Паша рядом, мне классно. Как только мы ненадолго расстаемся, сразу мысли в голове всякие, подозрения. Он кажется открытым и простым, но в то же время при любой попытке спросить что-то личное отшучивается и переводит тему. Словно есть какие-то секреты.
И неясно, его эти секреты или мои?
До фильма у нас так и не доходит. Паша приезжает с цветами и фирменной улыбкой. Мы снова занимаемся сексом. Потом едим роллы и болтаем о космосе, книгах, медицине, зрении… еще занимаемся сексом.
Заказываем пиццу, пьем вино при свечах и опять любим друг друга. В какой-то момент я перестаю понимать, как жила столько времени без его поцелуев, взглядов и ласк. Интенсивный секс словно окрыляет, каждая клеточка напитывается энергией и будто перерождается. Я чувствую себя легкой как пушинка.
Воздушной, смелой и прекрасной!
Вечером, уже совсем поздно, соглашаюсь на оральный секс, но в этот раз, увы, ничего не выходит. Я или за день перенервничала, или вина выпила слишком много, искусственно заставляя себя раскрепоститься… Но чем дольше Паша ласкает меня между ног, тем меньше я получаю удовольствия.
Переживаю, что он, наверное, устал. Вдруг ему надоело так долго делать это? Вдруг ему там излишне влажно?..
Или он вообще злится, что подписался. Я в этом плане действительно тормоз. И чем сильнее заставляю себя очистить голову от лишних мыслей, тем изощреннее терзаюсь подозрениями.
– Прости, – говорю наконец, отодвигаясь от Паши и закрываясь подушкой как щитом.
– Эта пицца была с примесью антивиагры какой-то.
Я пытаюсь все сгладить. И жалею! Что он такой дотошный, что просто не может поверить в имитацию как все нормальные люди! И заснуть с чувством выполненного долга.
– Больше не будем тогда ее заказывать, – говорит Паша, прочистив горло и вытирая губы.
Стыд и неловкость сковывают, вдруг очень хочется, чтобы Павел уехал домой. Прямо сейчас. При этом понимаю, что если он сделает это, то я буду плакать.
